Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Мягкость кровати, мерное бубнение телевизора, тепло чужого тела и посапывание женщины под боком убаюкало и меня. Точно не знаю, когда и сам провалился в сон, но точно могу сказать только одно: утро внезапно ворвалось в комнату яркими солнечными лучами, пробивавшимися сквозь щель между шторами.

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, пытаясь осознать, где я. Тело приятно ныло от легкой усталости, а в воздухе витал едва уловимый аромат ее духов, смешанный с запахом свежего постельного белья.

Шая спала, свернувшись калачиком и уткнувшись носом мне в плечо. Одна ее рука лежала у меня на груди, и я чувствовал, как ее пальцы едва заметно подрагивают в такт сновидениям. Ее лицо было безмятежным и невероятно милым.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, я высвободился из-под руки и сел на кровати. Комната была залита утренним светом, а за окном гудел просыпающийся город. Нужно собираться.

Костюм выглядел слегка помятым и я, пользуясь, гостеприимством, порыскал по шкафам и нашел гладильную доску с утюгом, после чего отправился в ванну комнату. Когда я вышел из душа, Шая уже сидела на кровати, потягиваясь с ленивой грацией кошки.

— Доброе утро, — сказала она и встала, продолжая потягиваться и издавать звуки только что проснувшегося человека. Ну, или не совсем человека. Но звуки были очень похожими.

— И тебе, — отозвался я, вытирая голову полотенце, после чего принялся натягивать на себя вещи.

Она наблюдала за мной с легким удивлением. Я же, накинув на себя брюки и рубашку, не тратил время даром.

Кухня в ее квартире была продолжением гостиной — небольшая, но идеально организованная зона с глянцевыми фасадами и встроенной техникой.

Не спрашивая разрешения, я открыл холодильник. Содержимое было предсказуемо аскетичным: йогурты, какой-то экзотический фрукт, бутылка минеральной воды и… вот оно. Десяток яиц, пакет молока, кусок ветчины и пучок свежей зеленушки. Идеальный набор для быстрого и сытного завтрака.

— Громов, ты что задумал? — спросила она, подходя ближе и с любопытством заглядывая мне через плечо. На ней была обычная мужская футболка, низ которой едва перекрывал ее роскошный филей.

— Завтрак, — ответил я, доставая продукты. — Если ты, конечно, не против. Не могу же я уйти, не накормив хозяйку.

Я нашел на полке тяжелую чугунную сковороду и поставил ее на плиту. Взяв с подставки для ножей самый большой и острый, я за несколько секунд нашинковал ветчину мелкими кубиками, а следом также мелко порубил петрушку. В миске взбил яйца с молоком до однородной массы, добавил щепотку соли.

Шая стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за мной, скрестив руки на груди. Я видел, как ее брови медленно ползут вверх. Такое ощущение, что мужчина у плиты у нее приравнивался либо к божеству, либо к чему-то такому же неведанному.

Когда я вылил яичную смесь на раскаленную сковороду, где уже шкворчала ветчина, и кухня наполнилась аппетитным ароматом, она не выдержала.

— Громов, ты еще и готовишь?

Усмехнулся, поддевая лопаткой края схватившегося омлета.

— Я полон скрытых талантов.

— В этом я уже успела убедиться, — хмыкнула она.

Через пять минут завтрак был готов. Я разложил золотистый омлет по двум тарелкам, украсив остатками свежей зелени.

— Вкусно, — сказала Шая, отложив вилку. — Где ты так научился?

— Долгая история, — ответил я, доедая свой завтрак. — Когда живешь один, приходится осваивать много полезных навыков, кроме основной работы.

Она кивнула, принимая этот ответ без дальнейших расспросов. Когда с завтраком было покончено, она поднялась.

— Мне нужно привести себя в порядок. Десять минут.

— Десять вчерашних минут, — спросил я, подперев щеку ладонью и наклонив голову. — Или человеческих?

Она закатила глаза, но ничего не ответила.

Пока она занималась собой, я быстро вымыл посуду и привел в порядок кухню, убрав все по местам. Когда Шая вышла, она была уже в строгом деловом костюме темно-синего цвета, волосы собраны в аккуратный пучок. От утренней расслабленности не осталось и следа. Передо мной снова был агент МВД, собранный и готовый к работе.

— Поехали? — спросил я, накидывая свой отглаженный пиджак.

— Поехали.

Такси мы вызвали прямо от подъезда. Машина быстро понесла нас по утренним, еще не до конца забитым пробками улицам. Я назвал водителю адрес Центральной дворянской больницы.

Всю дорогу я молчал, прикидывая, каким образом нам придется вести разговор, ведь задача была нетривиальной: убедить упрямого, скептически настроенного аристократа в том, что его чуть не отправил на тот свет проклятый артефакт.

— Мы на месте, — сказал водитель, притормаживая у знакомого мне шлагбаума.

Мы вышли, и я провел Шаю по аллее к главному входу, где автоматические двери разъехались, пропуская нас в вестибюль.

С завотделением мы пересеклись у лифта совершенно случайно. Он кивнул мне, после чего окинул взглядом Шаю, но, кажется, даже бровью не повел. Видимо, для столицы эльфы не были чем-то из ряда вон выходящим, хотя я бы на его месте напрягся. Кто его знает, что тут может делать эльфийка в строгом костюме…

— Его состояние значительно улучшилось, — сказал он мне, пока мы поднимались на третий этаж. — Просто невероятная динамика. Давление почти в норме, сатурация тоже. Мы даже перевели его с парентерального питания на легкую диету. Утром он съел целую тарелку овсянки. Настоящее чудо.

Удивительное слово «чудо». Почти всегда им можно объяснить что угодно, что не поддается объяснению. Хотя я в своей жизни этим словом не пользовался по понятным причинам. Ни один посетитель моего отделения не вставал со своего места и не уходил по своим делам. А если бы и встал, то, скорее всего, было бы как в том анекдоте: «гулять — гуляй, а за территорию не выходи».

— Ну и хорошо, — ответил я. — Мы как раз к нему наведаться.

— Прошу, только недолго. Ему все еще нужен покой.

— Мы постараемся, — ответил я.

Мы вошли. Отец сидел в кресле у окна, глядя на парк. На нем был больничный халат, но сидел он прямо, не сутулясь, и в этом простом факте читалось начало возвращения былой силы. Я же лишь удивился, как быстро ему доставили сюда еще и кресло и, интересно, за какие заслуги.

Услышав наши шаги, он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, затем остановился на Шае.

— Отец, — сказал я, — познакомься, это Шаянин Альк Ш’атир, представительница Особого