Клан Волка - Анна Кондакова

Он отпустил мою руку и шагнул назад.

Я покачал головой.

— Так расскажите всему миру правду о подземных магах, о Колидах, о том, что имсо не заразно и излечимо. Расскажите обо всём.

— Кому нужна правда? — мрачно спросил отец. — Всем нужно другое. Ресурсы, власть, земли.

— И тебе? И маме? И мне?

Он даже опешил от моего вопроса, опустил глаза и задумался.

— Все сложно, Кири. Ты ещё слишком мал, чтобы всё понять. Тебе нужно время подумать.

Отец бросил на меня пронзительный взгляд и направился к двери за моей спиной.

— Папа! — крикнул я отчаянно, опять загремев цепями на руках. — Ты оставишь меня вот так? Папа!! Ты просто уйдёшь и всё? Папа!!!

Шаги позади меня на мгновение замерли.

— Папа! Не уходи! Не...

На мой рот легла клейкая лента, заставив заткнуться. Дверь за спиной закрылась, щёлкнули замки, и я остался один.

* * *

Прошло всего несколько минут, показавшиеся мне вечностью.

И чем дольше я думал об отце, тем больше ненавидел его.

Да, в его словах имелась истина, но я не хотел достигать величия рода Колидов таким путём. В то же время мне не нравились и методы Стокняжья, ведь в их великих Домах тоже сидели далеко не ангелы.

Что же до самих Котлованов, то и там найдутся твари, за которых бы я не стал сражаться. Те же ниуды, не стесняясь, носят «белые пальтишки» из человеческой кожи и не упускают возможности проткнуть любому магу глотку.

Отец ничего не сказал мне про артефакты Колидов, использует ли он второй атлас, а самое главное — меч.

Подняв голову, я заметил, что у отверстий вентиляции под потолком заклубился красный туман. Парализующее облако чаритов. Я задёргал цепями, беспомощно наблюдая, как оно разрастается и наполняет маленькое помещение, как опускается на меня сверху и окутывает тело.

...Очнулся я уже лёжа на кровати.

Меня окружали уже другие стены: не подземелье, а красивая и тёплая комната. Правда, это ничего не меняло — я всё равно оставался пленником. И сколько мне пришлось проваляться без сознания, оставалось лишь догадываться, но я снова ощутил стальные перчатки на руках, кандалы и цепи. Меня привязали к кровати, как буйного психа. Ну хотя бы рот не заклеили, и на том спасибо.

Пока никто не зашёл, я призвал все свои силы, чтобы принять образ Следопыта.

Ничего.

Моё астральное тело только начало пробуждаться от глубокого сна, и как бы я ни старался, всё было бесполезно: молитвы, призыв природных сил, броня Витязя.

Уже через пару минут всё пришлось прекратить — вошёл отец. Он присел рядом на кровать и положил ладонь на мой лоб, опять не замечая на мне цепей.

— Здравствуй, Кири. Как ты себя чувствуешь?

— И долго ты собираешься меня вот так держать? — тихо спросил я.

— Тебе дают лучший уход, какой только может быть. Ты просто его не видишь, потому что спишь. Твои мышцы держат в тонусе, кормят, моют и проводят все процедуры. Тебя даже постригли недавно.

— Постригли?.. — Я с ужасом посмотрел на отца. — Сколько времени уже прошло? Месяц?!

Он не ответил, но я заметил, что седин в его волосах заметно прибавилось.

— Папа! Как давно я здесь? Ты можешь мне сказать? И День Бартла прошёл? Сейчас что, уже весна?

Он будто не услышал меня.

— К тебе гость. Он хочет что-то тебе рассказать.

К кровати подошёл худощавый молодой янамарец, только без жреческого чёрного балахона и шапочки-пиалы я узнал его не сразу.

Это был Оракул Тарэта.

Тот самый человек, который чуть не сделал меня крепостным, когда я только оказался в Янамаре.

— Здравствуй, Оками, — кивнул он мне, заговорив, как всегда спокойно и одухотворённо. — Рад, что ты всё-таки оказался здесь, хоть и при неприятных обстоятельствах.

Я нахмурился.

— Зачем вам всё это, Оракул? Вам что, было мало власти над рабами? Вы прекрасно жили в своём Янамаре...

— Прекрасно? — перебил он меня. — Что ты знаешь о моей жизни, Оками. Ничего. Тогда не говори зря. Ты даже не представляешь, что происходит между Духовными Домами, чтобы утверждать, что жилось мне и моей семье прекрасно.

— Жилось вам не хуже, чем людям, из которых вы клепали рабов, — процедил я. — Вы и меня чуть им не сделали.

— Да. И если бы сделал, то для тебя всё было бы проще. Ты бы сразу оказался у отца и сейчас не терзался бы выбором, не сидел в цепях. Я бы снял с тебя действие молитвы по прибытии в Котлованы, но ты выбрал Маямото и произвёл впечатление на всю деревню, и мне пришлось отступить. Опасно было привлекать внимание.

— У вас это отлично получается...

— Не язви мне, мальчик, кем бы ты ни был. Речь совсем о другом. Я полагаю, тебе известен главный Оракул Стокняжья? Господин Хакан. Но известно ли тебе, что он создал тайную молитву, которая повергает Жрецов в безумие? Сколько неугодных было убрано, сколько конкурентов, сколько жреческих семей сгинуло в лечебницах. Я тоже был на очереди, как и родственники учителя Ма. Как и многие другие.

Я посмотрел ему в глаза, выискивая доказательства тому, что он говорит правду. Со Жрецами у меня сложились плохие отношения, если не считать Саргона, и я им не верил. Особенно Оракулу Тарэта.

— И что? За это вы хотите уничтожить всю страну?

Тарэта покачал головой.

— Нет. Мне нужен только Духовный Дом Хакана. А он как раз заведует обработкой Иномирцев в Тафаларе. Выгода всем. Мне и вам.

— Меня в свои дела не впутывайте...

— Ты уже впутан, Оками. Ты ослабил армию ниудов, когда уничтожил Цуо. О твоём подвиге Стокняжье слагает легенды, о тебе теперь знают даже дети, хотя подвиг считается посмертным, увы. Но как бы там ни было, мы смогли отбиться в День Бартла и противостоять армии Стокняжья. Теперь наша очередь. Мы дождёмся Дня Сидха, и тогда враг не выстоит.

Я хотел вскочить, но цепи не дали даже руки поднять.

— Война?.. Война уже идёт?

Тарэта с отцом переглянулись.

— Идёт, Кирилл, — ответил отец. — На восточной границе с Котлованами.

От ужаса меня вжало в кровать. Какого хрена он меня держит? Сколько я тут вообще уже торчу?..

— Ты должен меня отпустить!!! — заорал я на отца. — Ты совсем чокнулся со своим экспериментом?! Папа, отпусти меня!

Тяжёлый вздох отца оповестил о том, что разговор, скорее всего, на этом завершится.

Так и вышло.

Они оба сразу же направились к выходу.

— Дадим ему время, —