Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

сердилась когда-то прежде, мне было больно видеть супруга в таком состоянии, и любая недосказанность между нами становилась несущественной и неважной. Сделав ещё несколько неуверенных шагов вперёд, я присела на край кровати и коснулась ладонью его пылающего лица.

— Сигюн… — тяжело выдохнул мужчина, вздрогнув и приоткрыв глаза, после чего попытался сесть в постели. Однако почти сразу же к нему подскочил ловкий молодой лекарь, явно настроенный против любого своеволия. Как правило, врачеванием в Асгарде и Мидгарде занимались женщины, однако среди обитателей золотых чертогов в помощники и ученики Хельга чаще выбирала здоровых и сильных юношей, склонных к целительству больше, нежели к военному умению. И теперь я понимала почему. — Отпусти, иначе оторву руки, — с задержкой отреагировал Локи, высвобождаясь из ладоней упорного и смелого слуги. — Оставьте нас, — все присутствующие, казалось, замерли в нерешительности. — Меня плохо слышно?! — с трудом повысил голос яростный бог. Я обернулась и кивнула прислуге и лекарям.

— Девушки могут идти. Хельга, вы подождите за дверью. Я позову, если понадобится, — распорядилась я. Женщина понимающе кивнула и поклонилась. Вскоре покои опустели. Впервые за долгое по моим меркам время мы остались вдвоём. Я дотянулась до небольшого куска ткани, свисавшего с края сосуда, наполненного водой и льдом, обмакнула его в холод и коснулась им разгорячённого лба Локи. — Не так уж ты и грозен в моменты слабости, бог огня, — ласково усмехнувшись, заметила я. Сердце невольно наполнялось неисчерпаемой нежностью к своевольному асу, будто не было ни обид, ни боли, ни слёз, ни, тем более, расставаний. — К чему всё это?

— Ты пришла… — словно и не слыша меня вовсе, слабо прошептал супруг и снова тяжело прикрыл глаза. Я убрала непослушные огненные пряди с его лба и заплела длинную гриву в толстую косу, чтобы ему было не так жарко, обтёрла лицо, шею и грудь холодной влажной тканью, коснулась лба ласковым поцелуем. Несмотря ни на что, рядом с ним я обретала покой. Гладить его, вдыхать родной запах желанного мужчины, читать по глазам так много невысказанного словами, казалось, было достаточно для счастья.

— Пришла. И была бы здесь раньше, если бы мой повелитель того пожелал. Мне, в отличие от тебя, не чужды ни любовь, ни милосердие, — грустно улыбнулась я в ответ. Всё пережитое казалось далёким страшным сном, нелепой ошибкой. И всё же я понимала, что едва ли когда-нибудь смогу забыть свою первую брачную ночь. Может, оно было и к лучшему: мне предстояло научиться быть более чуткой, внимательной и восприимчивой к переменчивым настроениям своего мужа. От этого, возможно, зависела моя жизнь, которую я бесстрашно преподносила на алтарь нашей ни на что не похожей любви. Локи улыбнулся одними уголками губ, давая понять, что он слышит меня. Лицо его, тем не менее, не могло скрыть страданий тела. — Поешь. Ты плохо выглядишь.

— Не хочу есть, — глухо отказался Локи, вновь пристально глядя на меня из-под полуприкрытых век. Обычно светлые и ясные глаза его сейчас казались подёрнутыми мутной пеленой. Я с беспокойством в душе гадала, что же это за невиданная болезнь.

— Не будешь есть, и я сейчас же вернусь в свои покои! — пригрозила я, потянувшись за блюдом, стоявшим неподалёку. Видимо, у упрямца не оставалось сил, чтобы спорить со мной. По крайней мере, Локи не сопротивлялся: покорно ел, выпил горячее и пахнущее горькими травами лекарство и всё смотрел на меня тем же умоляющим ищущим взглядом, словно просил пощады. Сердце моё сжималось от сострадания, но отчего-то я не решалась вымолвить ни единого лишнего слова.

— Сигюн, останься, — попросил он, когда я поднялась, чтобы вернуть утварь на место. Я и сама не собиралась покидать супруга, пребывавшего в таком опасном и тревожном состоянии, но, кажется, он очень сильно боялся потерять меня тем вечером. И я снова мягко опустилась рядом, нежно коснулась его руки, — задержись хоть немного…

— Что произошло с тобой? — негромко поинтересовалась я, сама не замечая, как ко мне возвращается мягкость немного дрожащего от волнения голоса, а глаза снова излучают свет и любовь, руки не боятся коснуться могучего полувеликана. Чего таить, мне было жаль страдавшего бога обмана, и за его выздоровление я готова была всё простить и всё отдать. Я ласково гладила его по плечам, мягко касалась волос, глядя на него с немым укором и всё ещё не в силах поверить, что и лукавому асу не чужды слабости и недомогание. — Почему ты ничего не говоришь лекарям?

— Ты хотела, чтобы моя одержимость уничтожила меня. Пусть так и будет, — побелевшие губы иронично изогнулись. Поражённая этим ответом, я перевела удивлённый и испуганный взгляд на мужчину. Он, оказывается, помнил слова, сказанные сгоряча, которые я и сама почти уже успела позабыть. — Никто из лекарей не сможет сказать, что со мной. Потому что эти глупцы ищут болезнь, когда по моему телу бродит яд. Он постепенно разрушит плоть, но мой разум будет оставаться ясным до последней минуты. Я пройду эту агонию от начала и до конца и умру, если ты не пощадишь меня.

— Что ты такое говоришь?.. — пропавшим голосом растерянно пролепетала я. И снова Локи удалось смешать всё мои мысли и чувства. Он ухмыльнулся, а затем закашлялся, и кровь потекла с уголка его губ. Когда я поняла, что всё происходящее не игра, сердце моё обрушилось в ноги, разбившись вдребезги об пол. Я помотала головой, надеясь отогнать страшное наваждение, но всё было по-прежнему: бледный, как простыни, с окровавленными губами Локи лежал передо мной, не сводя с меня обожающего жадного взгляда. Глаза его болезненно сверкали в полумраке.

— Лекарям не изготовить лекарство, пока они не будут знать, что убивает меня. А я не желаю жить дальше, сжигаемый этой безответной страстью, и видеть в твоих глазах только горечь и ненависть. Ты желала моего раскаяния, и этой ночью я в твоей власти. Реши сама, когда я искуплю свою вину, Сигюн, а хочешь — убей, — горько усмехнувшись, предложил супруг. Я в это время дрожащими руками стирала кровь с его лица, всё ещё не в состоянии осознать в полной мере и принять слова сумасбродного и отчаянного любовника. С трудом приподняв руку, он поймал мою ладонь у своего лица, коснулся её поцелуем, а затем вновь перевёл на меня опьянённый взгляд, полный надежды. С моих губ сорвался судорожный вздох. Неужели и правда всё это могло происходить наяву?

— Глупый огненный бог, — едва не плача, отвечала я, обескураженно опускаясь щекой на его горящую грудь и бессознательно обнимая дрожащее тело. — Ты с ума сошёл… — казалось, Локи