Такидзиро - Семён Афанасьев

Ты — хафу, Такидзиро-кун. Метис. Полукровка. Если бы баллотировался даже в муниципальные депутаты, при прочих равных… Ты понял. Извини, если задел, оскорбил или обидел.

— Нисколько не обидели.

— Точно?

— Пффф. Паттерны общественного мировоззрения формируете не вы, сэмпай. При всём уважении.

— Что, прости?

— Модели. Шаблоны. Клише общественного мнения.

— А-а-а.

— Насчёт чистокровного. Я с этой позиции тоже никогда не говорил — всегда упирал на профессионализм и компетенции при разборе наших полётов, точнее, заплывов. Пожалуй, вы будете первым, хотя именно к вам отношусь намного лучше, чем ко всем остальным, вместе взятым.

— Продолжай без паузы, пожалуйста.

— Какое-то количество лет назад в заливе Гонконга, в одной крайне интересной ситуации никого лучше третьесортного хафу не нашлось. Чистокровных японцев рядом не то чтобы не оказалось, были. Но они аккуратно попрятались в скорлупки личных шкурных интересов.

— Я немного не в курсе инцидента. Кое-что мне рассказали, но, боюсь, без особых подробностей. Можно ли немного деталей?

— Я шесть часов болтался на полуспущенном буе с простреленным плечом, спасая одну небольшую посылку.

— В том заливе?

— Да.

— Спас?

— Да. Доставил куда надо. К чистоте моей крови ни тогда, ни сразу после претензий не возникло.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ (продолжение)

Один из верхних этажей небоскрёба. Рабочий кабинет акционера Хаяси Юто, очень редко используемый по назначению.

Хаяси Юто задумчиво барабанил пальцами по столу и наблюдал, как собеседник с наслаждением пьёт свой кофе без сахара:

— И что ты находишь в этой гадости! — не сдержался хозяин кабинета на каком-то этапе. — Чай же лучше.

— Дело вкуса, — вежливо пожал плечами парень. — К тому же, вашего чая я уже тоже попил, спасибо.

Да не такой и парень, поправил самого себя патриарх. Почти сорок лет. Есть места, где на пенсию выходят почти что в этом возрасте.

Такидзиро здорово удивил тем, что перечислил так называемых троих, раздирающих его самого изнутри, чуть ли не быстрее, чем Юто понял сам. Товарищ внучки действительно серьёзно разбирался в том, что он сам называет механизмами принятия решений.

— Раз ты выдал мне диагноз, с которым я не спорю, давай пойдём дальше. — Принимать решения учредитель планировал самостоятельно, но вот в оценке предпосылок в одиночку уже уверен не был. — Да. Первого человека, который выпустил Хоноку-тян в самостоятельное плавание несколько лет назад, можно не слушать. Да, он громко кричит, — шутки ради старик сделал вид, что прислушивается к себе. — Но это по большей части шум, лишённый конструктивной информации.

Светловолосый медленно кивнул, подтверждая согласие с тезисом.

— Второй человек. — Юто задумался. — Знаешь, ты прав дважды. Мне действительно хотелось бы оставить след в научно-технической революции — как и инженеру Уэки — и мои знания, которые диплом университета, безнадёжно устарели. Мне интересны эти ваши новые заморочки с искусственным интеллектом, но я действительно физически не успею бежать за прогрессом в своём возрасте. С собой надо быть до конца честным.

— Какой вы делаете вывод? — Решетников заинтересованным лицом был похож на профессионального психолога или психиатра, подталкивающего пациента или клиента в нужную сторону.

— И второго можно не слушать, — вздохнул хозяин кабинета. — Если я за практически восемь десятков лет этого следа не оставил как учёный, то уж за оставшиеся… Как говорят в другом месте, перед смертью не надышишься.

Такидзиро удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал.

— Остаётся третий, который гражданин. — Юто выплеснул остатки чая из заварника себе в чашку. — А вот здесь меня подловили и я не знаю, как поступить. Что скажешь по третьему пункту?

Он не сомневался, что необычный метис не хуже него самого видит всё недосказанное.

— Манипуляции чувством долга гражданина — стандартная штука. — Решетников, судя по физиономии, о партии Принцессы был не самого высокого мнения, если формулировать деликатно.

— Ты же тоже оперируешь этим понятием, — Хаяси-старший не спрашивал, констатировал.

В том числе — на основании услышанного.

— Сэмпай, я только что сказал, вы не обратили внимания. Принцесса Акисино — с моей субъективной точки зрения — не имеет права на данном этапе выступать от имени кого-либо ещё кроме себя.

Юто задумался над услышанным и пару секунд помолчал. Слова сказаны.

— Она — прямой потомок сам знаешь кого, и родственница тоже знаешь кого, — напомнил старик. — И живёт в единственной на весь, как ты говоришь, глобус стране, где традиция весит много. Настолько, что может набрать критическую массу. В том числе — традиция монархическая, особенно усиленная нынешней глобальной турбулентностью.

— Это называется телега впереди лошади. Вот пусть она сперва анонсирует партию, пройдёт минимальный барьер квоты в парламент, а уже тогда…

— Что тогда?

— Ставит эти свои вопросы реформации, точнее, реставрации в установленном законом порядке.

— Это как? — Юто в параллель глубоко размышлял, оттого слегка не поспевал за собеседником.

— Это в рамках внутрипарламентских дискуссий. Законотворческий процесс.

Хаяси медленно кивнул, подтверждая, что услышал и думает дальше.

Такидзиро, не чинясь, через пару минут сам сходил к секретарю, чтобы вернуться уже с двумя чашками чёрного дымящегося напитка:

— А вот кофе у вас для меня идеальный.

— Да пей сколько влезет на здоровье… С Йокогамой всё будет в порядке? Твой прогноз?

— Для Хоноки-тян неважно, — покачал головой метис. — Мы затеяли свой проект и у меня есть основания полагать, что норма прибыли каждого участника здорово занижена — через год получим больше.

— Она участвует?

— Да.

— Можешь назвать, кто ещё? Если секрет — я пойму и не обижусь.

— Какой там секрет. Она, Хьюга Хину, Уэки Ута, я. Это прямые зачинатели, если можно так сказать.

— А непрямые?

— Миёси Моэко полностью в курсе; на ней — юридическое сопровождение и тестирование стартапа по ту сторону моря.

— Серьёзная фамилия, — согласился патриарх. — И о безнравственности речи нет, — признал он через секунду. — Из всех людей их рода занятий Миёси Мая — как бы не единственный, личным знакомством с кем я бы не побрезговал. Несмотря на, повторюсь, его род занятий.

— Есть поговорка в других местах, — хохотнул парень, добивая первую чашку кофе и принимаясь за вторую.

Куда в него только лезет.

— Какая?

— Не место красит человека, а человек место.

— Сколько денег должна получить Хонока по итогам года, если у вас всё получится?

— Декларировано — три миллиона. В реальности рассчитываю на большее.

Юто уже начал набирать воздух, чтобы сказать, что полугодовая зарплата удачно устроившейся старшей уборщицы этажа звучит как издевательство, но не успел — парень хлопнул себя по лбу:

— У нас проект в долларах США, чуть не забыл. Вы же в йенах считаете? Умножайте на сто пятьдесят.

Старик осёкся. Да, после такого уточнения контраргументы испарились.

Ключевым плюсом услышанного,