Во власти Скорпиона. Начало - Гриша Громм

Здесь явно что-то нечисто, но копать буду позже. Сейчас — по одной проблеме за раз.

Подвожу Алису к кровати, она садится на край, руки беспомощно лежат на коленях, смотрит в стену.

— Ложись, — говорю я, уже мягче. — Тебе надо выспаться.

Она кивает и медленно, как на автомате, откидывается на подушки. В свете ночника замечаю, что на складке её плеча что-то блеснуло. Мелкая, почти незаметная вспышка. Я присматриваюсь.

На ночнушке, прямо у горловины, приколота маленькая брошь. Серебряная птичка с крошечным зелёным камушком вместо глаза. На ночнушке. Кто вообще на ночную рубашку надевает брошь?

Мгновенно протягиваю руку и срываю её. Алиса слабо вздрагивает, но не сопротивляется.

Брошь у меня на ладони будто вибрирует, отдаваясь в пальцах тонким, назойливым гудением. Знакомое ощущение. Магия. Не мощная, а что-то другое — постоянное, вкрадчивое, как тихий шёпот прямо в мозг.

Артефакт. Точнее, его жалкое подобие. Не для защиты, нет. Для чего-то иного.

— Где взяла? — мой голос звучит резко, а Алиса переводит пустой взгляд на меня и хмурится.

Пустота в её глазах понемногу отступает, сменяясь смущением и лёгким страхом.

— Это… это Василий подарил, — тихо говорит она. — На удачу. Чтобы сны хорошие снились.

Василий Пересмешников? Я так и думал.

В голове всё мгновенно складывается в чёткую, мерзкую картинку. Этот шнырь не просто хахаль и подельник — кукловод. Подсунул ей эту штуковину, чтобы управлять Алисой как марионеткой.

Уверен, этот артефакт нужен, чтобы моя мачеха поменьше соображала и была послушной. Или чтобы забывала что-то конкретное. Про мою мать? Про его собственные делишки?

Всё понятно, Вася творит тёмные делишки чужими руками, причём руками, которые обнимали меня в детстве. Ну, то есть не меня, а это тело. Но тело-то теперь моё!

Я сжимаю брошь в кулаке так, что острый краешек впивается в ладонь.

— Спи, — отрывисто говорю я и улыбаюсь. — Утром разберёмся, отдыхай.

Алиса покорно закрывает глаза. Я укрываю её одеялом, ещё секунду стою, слушая её неровное дыхание, а затем ухожу, плотно прикрыв дверь.

Ну, Пересмешников, ты ответишь мне за это. Посмел тронуть моего человека? Ты встрял!

В своей спальне разжимаю кулак. Брошь лежит на ладони, уже кажется просто куском холодного металла. Иллюзия, дешёвая уловка. Чувствую, как от брошки тянется тонкая, липкая нить чужеродной энергии.

Ломаю её одним усилием мысли, внутри что-то щёлкает, и вибрация затихает. Теперь это просто безделушка, которую я засуну этому Пересмешникову так глубоко, что он сам будет танцевать у меня как марионетка.

Кладу её в карман жилета. Утром продолжу разбираться, а сейчас надо бы отдохнуть. Важных дел только что прибавилось.

Рассвет встречаю уже одетым и собранным. Спускаюсь в столовую. Алиса сидит за столом, пьёт чай. Выглядит бледной, но вполне в сознанинии. При моём появлении вздрагивает и старается не смотреть в глаза.

Сажусь напротив, беру бутерброд. Едим минуту в тишине, только ножи и вилки стучат о семейный фарфор с интересным узором в виде небольших скорпионов. Любопытный, от него исходят странные импульсы, надо бы поинтересоваться, что за набор.

— Про брошь помнишь? — начинаю я без предисловий, бросая короткий взгляд на Алису.

Она чуть не роняет чашку, ловит её дрожащими пальцами.

— Помню… Сынок, я правда не знала…

— И не сомневаюсь, что не знала, — перебиваю я. — Теперь слушай сюда. Ты больше с Василием не общаешься. Ни слова. Если он приедет — гнать. Если письмо пришлёт — жечь. Если прислать кого-то попытается — сразу ко мне. Или к пацанам… к гвардейцам, то есть. Они доходчиво объяснят, что людям Пересмешниковых здесь не рады. Поняла?

Она смотрит на меня, и в её глазах явное удивление.

— Поняла, — выдыхает она. — Только он не появлялся с того дня, как ты, ну, как ты превратился. И связаться со мной он не пытался, честное слово.

— Это только ты так думаешь, — хлопаю себя по карману, где лежат остатки броши.

— А что… что с ним будет? С Василием?

— Побеседую, — встаю из-за стола, доедая последний кусок. — По-дружески. Так что не переживай.

Натянуто улыбаюсь, а Алиса молча кивает. Прекрасно видит, что моя «дружеская» беседа может закончиться для Василия очень плохо. И, кажется, её это вполне устраивает. Думаю, материнские инстинкты всё же перевешивают. Она же смогла пересилить артефакт, когда Пересмешников угрожал мне.

Прощаюсь с Алисой и через пятнадцать минут я уже на пороге. Олег ждёт у новой машины, белой с красными крыльями, которую Стёпа так любезно отдал за свои грешки. Капитан полирует капот тряпкой, на его лице написано неподдельное восхищение.

— Красавица, правда, ваше сиятельство? — ухмыляется он.

— Проверим её на трассе, — киваю я, пожимая руку Олегу.

Сажусь на заднее сидение, как и положено хозяину, откидываюсь на спинку и улыбаюсь:

— В Симферополь. Имперская канцелярия. Гони что есть мочи, хочу успеть к открытию.

— Есть! — меня вжимает в кожаное сиденье, когда мотор рычит и машина срывается с места.

Мы вылетаем за ворота, оставляя позади пыльную аллею и клубок домашних проблем. В кармане у меня лежит холодный кусок металла — хочу поговорить с артефактором, чтобы понять, как лучше его интегрировать в мою биту. Но сейчас не до него, этим вечером займусь.

За окном мелькают кипарисы, потом открывается вид на море, сверкающее под утренним солнцем. Красиво. Но любоваться некогда.

Впереди — большая игра. И я намерен выиграть.

Через час, может чуть больше, тачка плавно катит по улочкам Симферополя. Городишко ничего такой, конечно. Чище, чем я ожидал. Здания невысокие, симпатичные, зелени много. Симпатичные девицы в коротких юбчонках повсюду.

Нравится мне здесь, надо бы замутить в городе какой-то бизнес, чтобы бывать чаще.

Подъезжаем к зданию имперской канцелярии. Внушительное, из серого камня, с кучей колонн. На парковке перед ним — настоящий зоопарк: автомобили соседствуют с каретами, а те — с привязанными к столбикам лошадьми. Пахнет навозом, бензином и дорогими духами. Впрочем, здесь, наверное, всегда такое столпотворение.

— Жди здесь, — бросаю я Олегу и выхожу из машины.

На широком мраморном крыльце толпится народ. Все куда-то спешат, спорят, размахивают бумагами. Ловлю за рукав какого-то тощего паренька в очках, который пытается проскочить мимо с огромной стопкой документов.

— Эй, любезный! Где тут охотников на монстров регистрируют?

Парень вздрагивает, поправляет очки и смотрит на