На темной стороне - Оксана Кас

— Мы переезжаем. После того, что случилось накануне из-за моих сасэн-фанаток, я понял, что нам нужно жилье, где ненормальные девчонки не смогут заглядывать в окна.

— Что случилось накануне? — удивился дедушка.

Хару понял, что об этом ему так и не рассказали, поэтому коротко ввел дедушку в суть происходящего. В это время такси начало подниматься по холмам наверх. Если дедушка смотрел преимущественно на Хару, то бабуля активно вертела головой по сторонам и, когда поняла, что знакомая дорога ей не мерещится, схватилась за сердце и попросила:

— Где там твое успокоительное? Только не говори… Это просто невозможно.

Хару вздрогнул и быстро протянул бабуле пакетик с таблеткой — не растворимой, а обычной — и бутылочку с водой.

— Минхёк связался со мной позавчера, — просто ответил Хару и тут же обратился к таксисту: — Остановите у деревянных дверей. Да, вот у этих, с резьбой.

И сразу протянул вторую таблетку дедушке. Когда тот брал пакетик, у него немного дрожали руки.

Отец вышел встречать их на улицу, заодно выпустил последних работников — молодые девчонки в косынках, со сложенными коробками в руках быстро побежали к стоящему поблизости автомобилю.

— Как это возможно? — дедушка удивленно крутил головой по сторонам. — Двадцать лет прошло! Я был уверен, что его продали…

Отец у входа помог всем зайти — нужно было подняться на одну ступеньку. В воздухе все еще немного пахло лаком и краской. У пустого пруда стояли ведро и щетка, а сам отец был в старых джинсах с грязными коленями — кажется, это он пытался отмыть гальку в пруду.

Теперь, когда вся бумага с окон была снята, а кое-где появились островки с мебелью, дом стал казаться по-настоящему красивым. Даже с белыми стенами и старой мебелью.

Хару поддерживал дедулю под локоть, боясь, что даже положительный стресс может не лучшим образом на нем сказаться (хотя врач и утверждал, что все будет в порядке). И понял, что дедушка плачет. То, что бабушка уже вовсю причитает и вытирает слезы, его не удивило, а вот плачущий дедушка — это было неожиданно.

Дорога от дверей до дивана в гостиной заняла минут десять — они все осматривали по дороге, много говорили. Бабуля очень сожалела о выкорчеванной сосне. Хару, пытаясь как-то разрядить обстановку, требовал посадить иву или вишню — корявые сосны ему не особо нравятся.

— Вся веранда же в листьях будет! — возмутилась бабушка, — Во внутренних двориках сосны именно поэтому сажают.

— Но они скучные! — улыбался Хару, — Хочу красивое дерево.

Бабуля резко замолчала, из-за чего Хару даже испугался. Но тут она повернулась к дедушке:

— Тебе это ничего не напоминает?

— Напоминает, — шмыгнул носом дедушка. — Когда мы переезжали в этот дом, мои родители ссорились по поводу дерева. Твой прадедушка хотел посадить красивое, тенистое дерево, а прабабушка настаивала, что во внутреннем дворике нельзя такое сажать, нужна сосна.

— Прабабушка, судя по всему, выиграла, — улыбнулся Хару.

— Разумеется, — улыбнулся и дедушка. — Но так как у тебя нет супруги, чтобы иметь право тебя переспорить — посадим лиственное дерево.

Хару неуверенно улыбнулся.

Дедушка устало опустился на диван в гостиной. Стены, которая отгораживала бы гостиную от веранды и внутреннего дворика, по сути, не было — сплошные окна. Если восстановить крохотный садик по центру — будет особенно уютно.

Отец вернулся к чаше пруда, продолжив размеренно скрести щеткой декоративные камни на дне. Хару в мечтах уже выпускал в этот пруд рыбок. Или нельзя, они без доступа свежей воды задохнутся? В любом случае, сейчас не до восстановления пруда. Отец отмоет — закроет пленкой, дальше будет видно, что делать.

Бабуля пошла инспектировать комнаты. Ну а дедушка… ожидаемо начал расспрашивать Хару о том, на каких условиях они здесь живут — он-то прекрасно знал, что денег на такой дом у Хару нет.

Расспрашивал долго, хотел и контракт попросить, но передумал, когда узнал, что документ полностью подготовили адвокаты Чо. Уточнил только, сколько Хару уже потратил на восстановление нежилого дома.

— Я не вправе тебя ругать, — сказал он в итоге. — То, что мы можем здесь жить… я не могу поверить, что это возможно.

Дедушка оглянулся по сторонам, снова удивленно покачал головой.

— Архитектор Им не хотел, чтобы я продавал этот дом людям со стороны. И я был благодарен ему, даже верил, что реально смогу его выкупить однажды… Но, когда он умер, а мой бизнес прогорел… надежд не осталось. Надеюсь, что мы сможем сохранить этот дом сейчас.

Хару, улыбаясь, кивнул.

* * *

К шести часам приехала мама с Хансу и Куки в переноске — чтобы он не мешался во время переезда, отец пристроил его к родителям Тэюна. После их приезда Хару понял, что дом расположен не особо удобно в плане транспорта — до ближайшей остановки идти минут пятнадцать. Обратно еще дольше, потому что подниматься придется в гору. Нужна машина… и права для мамы, ведь ей нужно как-то добираться до работы. Тоже деньги. Но Хару пока запретил себе думать об этом.

Хансу свое восхищение выражал очень громко, Куки деловито пописал прямо на гальку в саду и залез под диван, бояться.

— Надеюсь, он не решил, что внутренний дворик — это его новый большой лоток, — озабоченно сказала бабуля.

— У него стресс! — бросился на защиту Куки Хару.

Он пытался выманить любимца из-под дивана магазинным лакомством, которое Куки просто обожает. Но тот смотрел на Хару огромными глазами и вылезать отказывался. Кота понять можно — сначала полдня держали у соседей, потом привезли в незнакомый дом.

— Надо было с утра его успокоительным накормить, — обеспокоенно сказал Хару.

— Все с ним нормально будет, — уверенно сказала бабуля. — Пережил похищение сасэнкой, и к новому дому привыкнет.

Она выставляла на большой стол в гостиной разные закуски. По настоянию бабули Хару пригласил Минхёка к ним на ужин, вместе с семьей. Дедушка рассказал, что старый дом архитектора Им находится неподалеку, практически на соседнем холме. «Неподалеку» — это, конечно, очень оптимистично. Сонбук-дон не просто так остался полностью частным сектором в эпоху активной застройки небоскребами. Местность здесь холмистая, склоны часто очень крутые. Идти не только далеко, это еще и неплохая физическая нагрузка — в гору-то подниматься.

Бабуля, конечно, расстаралась — наготовила много всего, заняв практически весь огромный стол. Но все