Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

чтобы забрать ценную вещь. Дальше события развивались как в плохом триллере. Её грубо затолкнули в машину, к лицу приложили тряпку с чем-то дурно пахнущим. Она брыкалась и пыталась визжать, но быстро обмякла. Запомнила только, что ей связывали руки за спиной.

Очнулась уже в гараже. Судя по звукам, где-то в деревне. Рядом всё время страшно лаяла и выла собака, еду приносил этот же мужчина. На все её расспросы и мольбы отвечал молчанием. Больше всего она боялась, что её изнасилуют и убьют, но тут обошлось. Правда, запретил кричать, после одной попытки залепил ей рот скотчем и связал руки. Вытерпев полдня без воды, Женя больше не пыталась орать. Да и похититель объяснил, что адекватных соседей поблизости нет. С одной стороны алкаш, с другой – пустующий дом. В тот день, когда ей удалось сбежать, мужчина затолкал её в машину и повёз в гаражный кооператив. Остальное мы и так знали.

Бабочки

На следующее утро я позвонил Бойкову. Ответил он сразу, будто ждал звонка. В принципе, повторил всё то же, что сказал мне Суслик.

– Девчонку нашли, и то радость. А преступника почти угробили, теперь ни чистосердечного, ни сотрудничества со следствием. Оклемается ли? Не видать мне повышения как своих ушей.

Потом от Вовки я узнал, что у Жени на утреннем допросе случилась истерика и её срочно повезли в больницу. Там ей вкололи успокоительное и рекомендовали курс реабилитации у психолога. Врачи в один голос твердили, что беспокоить допросами девушку сейчас никак нельзя. Родители спешно увезли её домой, там у них был какой-то семейный врач, специалист по неврозам.

Бойков на это сказал, что все актёры – психи, это он давно и так знал. По словам Вовкиной мамы (а та чувствовала свою вину перед Бойковым, который откликнулся на заявление и помогал искать Женю), племянница замкнулась в себе. После первоначальной версии о Саше, выданной на адреналине, больше ничего не рассказывала. На наводящие вопросы не отвечала или начинала плакать, поэтому родители перестали спрашивать. Осмотр врача подтвердил, что девочку не изнасиловали, и это было главным.

Похитивший Женю Фёдор Воробьёв находился в стабильно тяжёлом состоянии, поэтому ответить на все подвисшие в воздухе вопросы тоже не мог. Даже при большом желании. Зато мы с Леной, как и мечтал Тихонов, в тот же день дали комментарии местному телеканалу, где вышел специальный репортаж о работе Тихонова и о его инициативе по созданию молодёжного департамента. Конечно, упор делался на его добросовестный и бескорыстный труд во благо родного города. Я рассказал, как помог задержать похитителя, действуя на добровольных началах. Меня наградили грамотой и активно спрашивали, не желаю ли я связать своё будущее с молодёжным движением. Все эти перспективы начинали настораживать.

Нам с Леной оставалось вернуться к смерти Ани, тем более теперь, когда мы знали о содержимом диска и о карточках. Похитивший Женю Воробьёв был как-то связан с гибелью Ани и с той тайной, за которую её могли убить.

Все попытки Лены сходить на бывшую Анину работу закончились ничем: в торговом центре (кстати, он тоже принадлежал Дьяченко) спешно затеяли ремонт, якобы где-то закоротила проводка, и часть помещений внутри загорелись. Хорошо, что случилось это ночью, так что никто не пострадал, но теперь там всё заново штукатурили и красили. Работал только первый этаж, а добраться до руководства в таких обстоятельствах не представлялось возможным.

Диск мы решили временно хранить у Лены. Всё-таки крупная гостиница не квартира. Туда так просто не заберёшься, открыв дверь отмычкой. А ещё это позволяло мне формально не врать, отвечая, что диска у меня нет. Возможно, этот диск был бомбой, но без фитиля поджигать её было бесполезно. Да, кого-то напугать можно, но по факту всё закончится пшиком. Нужно было копать дальше, чтобы понять: кто, кого и за что.

Димка же продолжал работать над делом Аркадия Олеговича Полесова, всё больше погружаясь в его биографию. И в один из дней среди его документов я увидел распечатку с такой же буквой «П», как на карточке.

– Что это? Откуда? – опешил я.

Не отрываясь от бумаг, Димка достал из-за уха карандаш и сделал какие-то пометки в записях. Пришлось повторить вопрос, чтобы выдернуть его из мыслей.

– Я же тебе рассказывал, что Полесов себе в Юршино усадьбу реставрировал. Вот, заказал фамильный герб, так сказать. Красиво жить не запретишь. Здание давно пустовало. Может, так и лучше, чем если бы её перестроили, как теперь принято, в непонятно что. Есть надежда, что переживёт нынешние смутные времена и станет когда-нибудь культурным центром. Рядом с усадьбой находится полуразрушенная церковь Смоленской иконы Божией Матери. Два года назад церковь начали восстанавливать. Покрыли крышу, но на этом пока всё и закончилось.

– Бабочки… Что значат эти бабочки?

– Я вычитал, что в христианстве бабочка символизирует возрождение. Она олицетворяет непостоянство, красоту и мимолётность.

– Что ты ещё узнал об этой усадьбе?

– На, сам читай, мне некогда…

«В те времена, когда острова ещё не существовало, на правом берегу Волги раскинулось село Юршино. Через него пролегла широкая дорога, так называемый Мологский тракт. Купцы и крестьяне из Рыбинска ездили по этой дороге в Мологу торговать на ярмарках. Непосредственно островом село Юршино стало только после появления Рыбинского водохранилища в конце сороковых годов прошлого века.

Вокруг бывшего села, ставшего островом, сегодня плещется бескрайняя акватория. Славится он соснами, чистым воздухом, обилием грибов и ягод, белоснежным песком. Райское место, которое сохраняет природную своеобразность уже много десятилетий. Природная своеобразность Юршинского острова ценна, его даже объявили особо охраняемой природной территорией. Остров открыт для посещений, но его запрещено засорять и разжигать костры. При этом на острове продолжают жить люди, все пять деревень – Юршино, Антоново, Липняги, Обухово, Быково – обитаемы…»

– Туда можно съездить? – не выдержал я и снова отвлёк Димку.

– А тебе чего пригорело?

– Так как доехать?

– Как раз таки летом добраться до острова не составляет проблем. Несколько раз в день от пристани посёлка Переборы отправляется катер. Это зимой доступ открыт только по пешеходной переправе. Я, кстати, скоро туда еду делать материалы к открытию.

Пока я читал дальше, а Димка что-то писал, поглядывая в свои распечатки, в голове толкались мысли.

«Ну и как я туда попаду? И что конкретно там надо искать? Знать бы… Может, этот псих Воробьёв возил туда девушек? Кому? Полесову? Возможно, Женя была не первой, кого он похитил…»

Так и не допив чай, я схватил телефон и под недоумённым Димкиным взглядом кинулся обуваться. Я спешил в музей,