Ссср против Секса - Владимир Анатольевич Андрейко

Да от твоего вида, и запаха, любая зверюга убежит прочь, неожиданно развеселился Бздышек, окончательно придя в себя, и осознавая, что опасность миновала. Не понятно было только почему болело все тело, и состояние было такое, как будто он в одиночку разгрузил вагон с цементом.

Идиоот, если быы не яя, то наам быыл бы конеец.

Ты-то здесь причем? Заяц во мне сидит.

А ктоо егоо выкключил? Ктоо тебяя по лбуу бил, чтоо быы нажаать наа кноопку?

Марка висела в космическом пространстве, все так же окутанная несколькими слоями силовых полей, которые она уплотнила и приблизила к себе, так, что три слоя от костюма и шесть слоев от летающей платформы, на которой она стояла, почти прижались к ее телу.

Она была максимально сосредоточена. Ее руки совершали плавные волнообразные движения. Пальцы правой руки растопырены. С их кончиков, словно лианы с дерева, стекали светящиеся струйки энергии, пока короткие, в два-три метра длинною. Они колыхались, будто на ветру, периодически сплетаясь вместе, образуя нечто напоминающую авоську или небольшую сеть, и тут же расплетаясь на отдельные тонкие ленты.

Левая была сжата в кулак, и, казалось, разминала нечто плотное в ладони, то ли экспандер, то ли пластилин. Изредка кулак застывал, и тогда в нем возникало полупрозрачное очертание копья, или хлыста, или топора, а один раз образовался небольшой щит, усыпанный шипами. Марка еще не знала в какую форму превратит свою вторую волну.

Ей было не обязательно визуализировать свои волны, или привязывать их к частям тела, но лично ей так было проще управлять ими. Ее учитель, Андрей Птаха, уже лет двадцать как отказался от этой привычки, оперируя своими четырьмя волнами без всяких видимых эффектов, и ей так же советовал начинать уходить от зрительных привязок, так как они, зачастую, позволяют угадать ее намерения. Но она смеялась: мол, когда нащупаю третью волну, и овладею ей сполна, тогда и буду тренироваться в этом направлении, ведь руки-то у меня две, и третью волну брать будет не во что! Ага, подшучивал Андрей, вы женщины, тогда про свои хвосты вспомните.

Все шло строго по намеченному плану. Смелый находился за спиной в десятке километров. Ее первый зайчик выполнил свою функцию, выманив волка из его космической норы. Второй зайчик так же отработал свою задачу и исчез, как только по мнению Марки, волк вышел на нужную ей позицию. Теперь настала очередь третьего зайчика. Он затрепетал солнечны отсветом, и волк моментально поменял направление движения, ни на мгновение не останавливаясь, в тот же миг, как потух второй зайчик и вспыхнул третий, совершенно не заботясь о законах инерции, для него их видимо не существовало.

Марка не ошиблась в расчете на то, что волк выберет прямую, кратчайшую дорогу к цели, потому она и позаботилась с выбором места, где почти нет никаких летающих космических тел, и теперь находилась чуть в стороне от траектории движения аномалии под название темный волк, приготовившись к встречи с ним. Так же она не ошиблась и в другом расчете. Волк не стал обращать внимание на такую мелочь, как два человека в спасательной капсуле буя. Наверное, точно так же человек не станет собирать крошки со стола, когда перед ним стоит тарелка с борщом, а рядом лежит большой ломоть хлеба. Ну и слава Богу! Это было одно из самых узких мест операции, из-за которого Марка отказалась от помощи команды Смелого, когда Вихрь предложил ей не возиться с пленными, а использовать свои ресурсы. Был все же риск, что волк позарится на эти крохи. Но обошлось.

Все. Волк рванул в сторону третьего зайчика. Марка замерла. Я волна. Две волны. Время застыло. Никакой человек не способен тягаться со скоростью передвижения таких явлений как солнечный зайчик или космический волк. Обычный человек. Но не Марка. Коммунисты, благодаря умению работать на высоких рангах пси-поля СССР, и некоторые из них, овладевшие искусством управлять волновыми структурами пространства, перестраивали свой разум и мышление на другой уровень восприятия окружающего. Для волн нет времени в обычном его понимании. Есть энергии. Дифференцируя свое сознание в энергетическую область, человек меняет свои мыслительные способности, становясь частью нового пространства, и воспринимая окружающее совсем в ином диапазоне реальности.

Марка слилась разумом и чувствами со своими волнами, ощущая окружающий мир уже не телом, а его энергетической составляющей. Вот вихрь чужеродной, хоть и схожей по своей структуре, клокочущей и беспрерывно смешивающиеся энергии движется мимо нее. Словно бурный поток реки неожиданно образовался рядом. Марка оттолкнулась от воображаемого берега и прыгнула на его поверхность, одновременно меняя и подстраивая структуру своих полей, под ритм и движение чужих волн.

Блоха на теле волка намертво вцепилась в его плоть. Теперь ее не выдрать никакими усилиями. Третий зайчик гаснет, и волк тут же останавливается, принюхиваясь к окружающему пространству. Где же ты, столь лакомая добыча? Добыча куда-то подевалась. Мгновение на оценку ситуации. Вокруг есть еще чем поживиться, хотя и не столь большое и вкусное, но все же.

Язык дергается в попытке слизнуть кристалл, в котором упакованы два маленьких питательных живых существа. Но что это? Какая-то паутина окутывает язык, и не дает тому добраться до цели. Ну ничего, у волка есть еще один язык и пасть. Нет у него не один, у него сотни, тысячи языков и пастей. Но что опять происходит? Каждая попытка дотянуться до угощения заканчивается новой паутиной, которая окутала уже, кажется, все его тело.

Для волка не существует таких понятий как опасность, страх, есть лишь любопытство и желание поглотить питательные вещества. Но что-то мешает это сделать. Что-то внутри него. Быстрый внутренний анализ, и позабыв о добычи, волк раскидывает свое тело в разные стороны, с любопытством рассматривая нового зверя, который недавно мог стать пищей, а сейчас каким-то образом умудрился стать его частью.

Волк мгновенно сместился от этого зверя к ближайшему крупному каменному дому, что бы посмотреть, что будет делать этот зверь, и поиграть с ним в прятки или догонялки. Но этот странный зверь переместился вместе с ним, будто был самим волком.

Волк побежал к ближайшей теплой тетке, что крутила вокруг себя такие желанные и интересные для исследования, но недоступные огромные терема. В пути он разбирал себя на сотни частей, по привычке заглядывая ими в дома по дороге, или ради развлечения, ломая те, что были поменьше, а затем собирался вновь, что бы сделать более быстрым продвижение вперед. Вот ведь,