Архипелаг. Последний атолл Империи - Олег Яговцев

запредельны. Да даже кофе с небольшого перекатывающегося прилавка стоило пять рублей, но оно было с узором картинок на молочной пенке, и они менялись в зависимости от моего произнесённого слова. За такое великолепие я не удержался и заплатил, в тайне надеясь хотя бы так приобщиться к этому местечку. Что уж говорить, про чванство прогуливавшихся в поисках покупок аристократов, которые с явным неудовольствием гримасничали по поводу моего рабоче-крестьянского прикида.

— Конунг! — раздался крайне возбужденный голос Дрейка. — Можжжно я что-нибудь стащщщу, а? Ну пожжалуйсста-пожжалуйссста!

— Нет дружище, — я недовольно поморщился. — Это не наш метод, но заработать на это великолепие мы точно можем! — сказал я уже стоя у кузни, и вошёл внутрь.

— Можжжет я хотя бы кусссану напыщщщенного аристократишшшку, что плюнул тебе воссслед?

— Не надо, но нарисовать ему что-нибудь можешь чернилами из магического магазина. Код напыщенный индюк! Только смотри руны не рисуй, чтобы его ненароком не разорвало.

— Будет исссполнено. — и тот удалился.

Внутри кузни, несмотря на знойный вечер, царила приятная температура. Кузнец, рослый и сильный мужчина сорока лет, усердно трудился вместе с подмастерьем над полуторным мечом. Он бегло приветствовал меня, и на его призыв из подсобки вышла прелестная девушка двадцати лет, которая сразу окинула меня взглядом больших бирюзовых глаз, словно закружив меня в пене морской волны.

— Здравствуйте, сударь, чем мы можем быть вам полезны? — обратилась она ко мне.

— Эм, я по очень деликатному делу, — осторожно начал я.

— Да, я вас слушаю.

— Вам знакомо это? — я показал знак Лиги Хранителей, со жгуче сияющей и непроизвольно вращающейся стрелкой.

— Отец, это к тебе, новичок из Лиги! — через плечо бросила она кузнецу.

После этого меня усадили за столик в дальнем углу мастерской, а я, неспешно попивая кофе, ожидал начала разговора…

Глава 11

Воистину можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь в кузне, как льётся вода из чайничка, которую услужливо наливает мне дочь кузнеца в заварник и её же прелестное декольте.

«Упс, кажется я спалился», констатировал я, потому что девушка перехватила мой взгляд и хитро прищурилась. Мы кстати представились, её зовут Настя.

Она неспешно подошла ко мне поставила на столик заварник с печеньками, весело хмыкнула и удалилась.

«Ну и ладно», подумал я, глядя как она грациозно плывёт, виляя бёдрами. Немного полновата как по мне, но жира нет. Для одарённых этого мира вопрос обмена веществ закрыт по праву рождения, что уж говорить о такой богатой семье как у неё. Широкая кость и сила — так можно было охарактеризовать эту жгучую блондинку. Но, впрочем, многое она унаследовала от отца…

— Так, ладно, и что тут у нас? — отвлёкся я от завораживающего зрелища и перевёл взгляд на книгу.

Передо мной лежит уже ненавистный ветхий талмуд, имеющий вид, будто написан он ещё в прошлом тысячелетии. Ничего особенного нет в этой книженции, она лишь содержит сухие описания разнообразных обитателей разломов и едва освещает минимальную классификацию этих самых разломов. В общем полнейшая скукотища и как только я что-то стараюсь вдумчиво прочитать, то от неё меня сразу клонит ко сну, хотя иллюстрации там интересные…

— Ты посмотри-ка! Оказывается, в самом начале присутствует детальное описание разломов! — воскликнул я, начав наконец-то с первой страницы очередной заход по изучению Талмуда.

Местные буквы, безусловно, очень необычные, не сравнить их с нашими рунами, но я все-таки смог прочитать и понять пару абзацев, и на этот раз даже не захрапел!

Оказывается, разломы — это, в теории, куски миров, а сила их варьируется по сложности от одного до одиннадцати. Так же, как и круги в моей скрижали, что не может не наводить на мысли о связи моего мира и этого.

— Разломные теоретики значит? — Я наконец определился с оценкой это филькиной грамоты — Или профессора, проводящие академические лекции по разломам? Пф-ф! — фыркнул я. — Уж лучше я ещё на Настю посмотрю!

Я захлопнул гигантский кусок макулатуры и отхлебнул горячего чая. Жидкость разлилась у меня внутри приятной волной, а потом раскрылась фруктовым послевкусием. И надо признать, знакомый аромат был у этой штуки…

— Это же… да ну! Не может быть…

И тут в мою кружку нырнул Дрейк, слегка расплескав жидкость по столу.

— Ты что творишь⁈ — зашипел я на него. — Изверг!

— Мр-р-р Конунг! — замурчал дракоша, прямо как кошка. — Ну ты же приказззал ничего не красссть, а мне так хотелосссь именно этого нассстоя из алхххимичессской лавки!

— Что за новости? Ты ведь никогда не баловался ничем подобным!

— Так ведь раньшшше не было такого великолепия! В этом напитке чиссстая жжживительная сссила, да ещё и косссточки сссогревает. Мммм… — мечтательно протянул он.

— Ты хоть знаешь сколько стоит это зелье, чтобы вот так из него ванночки делать?

— Пуффф! Так его тут всссего капля, но какая же она, мррр…

— Ясно, а ну вылезай морда чешуйчатая! Иначе не видать тебе больше трубу с ракетой! Я её просто выброшу!

— Вот ещщё, прелесссть выброссить! — пробормотал недовольно дракоша, но, в конечном счете, подчинился. Он неохотно выполз из кружки и зашлёпал мокрыми лапами по белоснежной скатерти, оставляя после себя неровные куриные следы.

В то время как я усердно подчищал знаки присутствия моего друга, именно тогда в работе кузнеца настала кульминация. Он применил некую магическую технику, и искры от металла, словно звездные зарницы, стали лихо кружить вокруг его фигуры, рождая новую жизнь из туманных картинок его воображения. Подмастерье на разогреве заухал в такт, словно не справляясь с магическим напряжением, а в самом зале словно бы расцвел цветок, наполняя все пространство вихрем из искр, сплетающихся с благородными курениями — это струйки дыма поднимались от специально установленных деревяшек вокруг мастера, проникая в магический рисунок сотканный теперь в кузне.

Бах! — раздался оглушительный удар молота, а сердце пропустило удар. Мастер заключил в клинок магический кристалл, а потом повторил, вклинивая второй и третий, от чего клинок задрожал, покрываясь светом. Ещё мгновенье и заготовка с шипением погружается в воду, а в открытом помещении становится как в бане. Но, впрочем, картина быстро меняется, когда дым и пар будто две занавески расходятся в стороны, являя коренастую фигуру кузнеца.

Настя тотчас же подбежала к нему с полотенцем, отерла его лоб, а затем протянула другое полотенце в руки. Кузнец, коротко кивнул и сразу направился в мою сторону.

— Так-так, обладатель Ивон собственной персоной! — крепкий, статный мужчина, со скупыми светлыми волосами смерил меня властным взглядом.

— Нас не представили, с кем имею честь? — осторожно спросил я.

— Зови меня Аркадий,