FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

— Отвага, Вера, Честь! — хором вторили все эллины, кроме Мары.

Глава № 6 The Search.

КНИГА ИСХОДА. Архивный идентификатор: Dlta-7 // Приложение: Персональный лог [Статус: Последний свидетель]. Дата записи: [Данные утрачены] Пост-скриптуационный период.

Пришло время нанести финальные глифы на скрижаль архивов умирающего мира. Цикл завершается.

Месяц назад в моё убежище, затерянное в руинах квинтэссенции былого величия, проник вестник извне. Автоматический флаер, преодолевший безграничье, доставил контейнер. Внутри — манускрипт, испещрённый знаками клана Чёрных Сердец. В нём говорилось об открытии, перевернувшем онтологические парадигмы. Учёным собратьям удалось картографировать процесс духовной трансмиграции. Доподлинно установлено, что планетарная ноосферная оболочка — не пассивный реципиент, но квирит-организм, существующий на основе полисимбиотического конгломерата. Пси-сущности — души — суть интегральные компоненты сего колосса.

Далее описание, увы, апеллировало к узкоспециализированному тезаурусу квантовой теологии, что сделало текст герметичным для моего восприятия.

Во второй части депеши Чёрные Сердца констатировали: реанимировать процесс реинтеграции душ в деградировавшую оболочку Марса не представляется отныне возможным. Однако, с присущей им кичливой изворотливостью, они нашли обходной путь. К манускрипту был присовокуплён артефакт — браслет с обсидиановым хамелеон-кристаллом в септуме. «Витальный Накователь».

Автор разъяснял: устройство генерирует стабилизирующее пси-поле, создавая для души оператора принудительный саркофаг в момент биологического распада. Не позволяя ей раствориться в оболочке, артефакт удерживает квинтэссенцию. После чего, будучи помещённым на тело неоформы-клона, в 95% случаев индуцирует процесс ассимиляции, при котором душа воспринимает новый сосуд как аутохтонный. Теоретически, Накователь открывает врата к субтитру личного бессмертия, попирая цикл природного перерождения.

Я предался рефлексии. Спустя неделю, я разослал флаеры в три анклава, дабы услышать мнение прочих Хранителей Книги Исхода. Во всех ответных скрижалях я узрел единый вердикт: отказ.

Сегодня на восходе я вновь совершил восхождение.

Кислотные ливни, катализировавшие процессы окисления, изгрызли каркасы индустриального сектора подобно челюстям левиафана. Вихри насытили атмосферу микродолями оксида железа. Существует гипотеза: когда фабрики обратятся в прах, их кинетическая ржавчина покроет планету багровым саваном, окончательно утвердив её звёздное прозвище — Красной планеты.

Облачившись в скафандр, я бродил среди руин нашего высокомерия. Перед возвращением я низринул Накователь в индустриальную шахту, чья глотка уходила вглубь на километры. Наша вина перед этим миром слишком велика, чтобы позволить себе подобную профанацию, надругавшись над заслуженной смертью.

Сегодня, в ночные часы, я поднимусь на поверхность в последний раз, дабы засвидетельствовать тайфун, рождающийся в складках ноосферы. Я не знаю как, но чувствую — история моего мира не дописана. Возможно, это лишь спасительная иллюзия, ибо осознание финальной тьмы невыносимо. Но нечто глубинное шепчет, что величайшее из чудес универсума — духовная оболочка — не может просто исчезнуть. Мы не уничтожили её. Мы лишь… скорректировали вектор её эволюции.

Я буду верить, что это не финал. Ибо в противном случае, нам действительно нечего ждать по ту сторону. Мой дом, живи.

1.

Тропинка давно затерялась в зарослях папоротника, но он продолжал бежать. Висящие щупальца бурого мха, как руки призраков неожиданно касались головы, а затем отступали, оставляя на коже ядовитую слизь. За пределами древней тайги, солнце, скорее всего, уже садилось, но здесь в чаще, одряхлевшие исполины заросли паутиной настолько, что совсем не пропускали свет. Лес выглядел чёрным.

Он дважды подвернул ногу, наступив вроде бы на ровный ковёр опавших сосновых игл, под которыми скрывались коварные рытвины. В груди ошалело бухало сердце. Едкий пот жрет глаза. Остановившись всего на секунду, облокотившись на огромный ствол вековой сосны, даже сквозь яростный свист бронхов, он разобрал шум преследователя — бежать.

Где-то сверху ветер качал скрипучие кроны, но здесь внизу не ощущалось, ни намёка на движение воздуха — только удушающая жара, как в парнике и стоны древесины.

Внезапно деревья расступились, вытолкнув беглеца на поляну. Что-то не так было с этим местом. Болезненная жухлая трава, вокруг валяются мёртвые ветки, тонущие в бесконечных сосновых иголках. Невидимые жители леса зашуршали в валежнике, стоило ноге ступить на землю мертвой поляны. Небо с любопытством пялится сотней ярких глаз-звёзд. Уже ночь, а ведь только что намечался закат.

— Остановись! — прогремел приказ, когда он уже пересек половину поляны.

Не имело смысла бежать дальше. Вольт остановился, опершись на колени, чтобы хоть немного отдышаться.

— Максимус, а ты стал сильнее с нашей последней встречи.

— А ты, Гордей, превратился в мешок с костями! — злобно рассмеялся Великий Вольт клана Чёрных Сердец и вышел на свет от полной луны, — ну и могилку ты себе присмотрел!

— Ты же знаешь — мне многого не нужно…

— Жил как собака и подохнешь как бездомный пёс!

В последний раз они встречались миллионы лет назад на арене. Тогда два народа выясняли судьбу прибрежных территорий у Киммерийского моря. Гордей не испытывал к противнику никаких чувств. Перед ним стояла задача — победить, и он старался её выполнить. Максимус же напротив жил и боролся на изломе. Источник его сил — ненависть и злость. В них он черпал энергию, которой компенсировал нехватку мастерства. Победу в тот раз праздновала Рубинова колода.

За тысячелетия Максимус не изменился. Чёрные Сердца ни разу с тех пор не разлучались со своими душами, всеми доступными способами оберегая бесценные браслеты жизни. Их надевали на руку новорождённого клона, тем самым возвращая душу к новой жизни, без очищения, без передышки. Череда бессчётных смертей и воскрешений наложила на разум Чёрных сердец отпечаток безумия.

Вольт Чёрных выглядел превосходно. Густыё волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, тёмные глаза в оправе густых ресниц горели смертельным пламенем. Внешне Максимус напоминал мулата с сильной примесью мексиканской крови. Он хоть и был немного ниже Гордея, но явно превосходил его физически.

— Хватит убегать, умри, как полагается Смотрящему!

— Не гони коней, дай отдышаться старику… — с надеждой пробормотал Гордей, про себя отметив, что противник купился на уловку. — Если хочешь — это моё последнее желание. Умереть, не выплевывая легкие наружу. Вот отдышусь… — перстень с белым камнем бесшумно упал под ноги, а он приосанился. — … наваляю тебе! Вы же нарушаете кодекс, пытаясь прикончить гонца, принёсшего вызов на последнюю Битву Мастей.

— Мне так не кажется, — смачно сплюнул Максимус в траву, — вы первые нарушили его! Неслыханно — взывать к давно ушедшим традициям вдали от старого мира! Но мы, памятуя о всем былом, принимаем вызов. Битва состоится, но начнётся сегодня и здесь! Таков путь. И мы станем первыми, кто прольёт кровь на чужую Землю!

— Ты же знаешь,