Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

не было, а на мачтах паруса стояли не зарифленные. В результате неуправляемый корабль в шторм лишился стеньг грот– и фок-мачт со всеми парусами и реями. Ни стоячего, ни бегучего такелажа не осталось. Разрушена баковая надстройка, на неё обломки рухнули. Кормовая бонавентура-бизань сломана по палубу, бизань-мачта цела, гафель, гик и гика-шкоты почему-то уцелели, кроме самого паруса. Отломан утлегарь бушприта, блинд порван в клочья. Не понимаю, как он в шторм вообще не перевернулся с распущенными парусами!

Последнюю часть доклада дона Педро никто, кроме капитана, не понял. Ну и я чуть-чуть.

– А более понятно, дон Педро, ты сказать можешь? Мы же не моряки. – Подал голос князь.

– Могу, дон герцог. У галеона нет трёх мачт из четырёх, одни пеньки да обрубки торчат. Такелаж, ну, прости, господи, верёвки по-сухопутному, изорван и перепутан. Галеон на плаву и тонуть пока не собирается. Остальное не существенно.

– Теперь понятно. – Князь поднялся с сундука, прошёлся по каюте. Заложил руки за спину и произнёс:

– И каким образом мы нашу добычу до Буэнос-Айреса доставим? Буксировать не получится, этот корабль массивнее и тяжелее каракки. Перегрузить всё найденное некуда. Остаётся только своим ходом, а всё изломано да изорвано. Бросать придётся.

Оба испанца бурно отреагировали на заявление князя. Размахивая руками и строча скороговоркой, смысл фраз которой я улавливал с трудом, доны принялись доказывать князю, что не всё так плохо и кое-что можно придумать.

– Так придумывайте! – воскликнул князь. – Вы же моряки, знающие устройство парусников, вам и думать, что и как сделать. Я тоже не хочу бросать то, что нам Бог дал. А то в другой раз может и не дать!

Оба дона шустро выбежали на палубу. И через некоторое время там застучали топоры, закипела работа.

– А теперь мы обсудим наши дальнейшие действия, – сказал князь. – Доны придумают, как доставить галеон в порт. Куш велик, и они его терять не желают, так что расстараются. Вопрос в другом: а надо ли нам тащить всё это богатство к испанцам в руки? И хотя наместником этих земель король Филипп и назначил моего родственника, отца мужа моей дочери Груни, гранда Адолфо, я его не очень хорошо знаю, да и времени после знакомства прошло много. Делиться, откровенно говоря, я ни с кем не хочу, кроме дона Мигеля. А пушки у нас по-любому заберут. Ну, может чего и заплатят. У испанцев всегда не хватало пушек, а тем более здесь. По их закону капитаны испанских кораблей, если те пришли в испанский порт на более-менее долгий срок, обязаны снять пушки и сдать в арсенал. Готов корабль к выходу в море – получай пушки, если остались не востребованные кем-то до тебя, и выходи в рейс. Да и самого галеона можем лишиться. Вряд ли в Буэнос-Айресе есть верфи и корабельные мастера для качественной починки. Купит, может быть, кто за полушку. А то и покупать, возможно, некому. И будет он гнить у берега. А мы в прогаре. Поэтому предлагаю до порта галеон не вести, а под каким-либо предлогом в бухте подходящей на якорь поставить. До, так сказать, выяснения обстановки. Что скажете, бояре?

– Я тоже думал об этом, княже, – промолвил Жилин и взял себя за бороду. – Но куда мы спрячем этот корабль? Мы не знаем здешних мест, а ведь в той бухте надо будет крепостцу, хоть малую, строить. Людям жить, от немирных местных народов себя да добро защищать. Да и земля должна быть доброй, чтоб хлеб рожала, и для жизни приятой. И зверь лесной чтоб был.

– А на этот вопрос у Ильи-боярина ответ есть. Он эти места хорошо знает, о чём нам уже говорил, когда шторм пережидали. Только тогда он всё в общих чертах поведал, для всех. А сейчас поделится сокровенным знанием, только для нас предназначенным.

– Откуда знает? – удивлённо произнёс Жилин. – Он разве здесь был когда?

– Быть – не был, – ответил я, – но знаю, и знания те мне в голову сам Господь вложил, когда я пред Ним предстал!

Все перекрестились, а я продолжил:

– Имеются здесь, как поведал мне Господь, многие бухты, удобные для стоянки корабельной. Приоткрыл мне Он кусочек будущего страны этой, и узнал я, что через сто лет враги испанские построят порт на северном берегу Ла-Платы, там, где в неё впадает река Уругвай, напротив Буэнос-Айреса, и назовут его Колония. А ещё через сто лет уже испанцы построят порт на левом берегу реки Ла-Плата, Монтевидео назовут. И там, и там бухты удобны. Но я бы выбрал ту, где построят Монтевидео. Эта бухта, скорее даже залив, лучшая из здесь имеющихся, её защищать удобнее. Два мыса образуют проход, который можно перекрыть пушечным огнём. Внутри бухты – три острова. Под строительство фортов их удобно использовать. И две реки в бухту впадают. По меньшей мере одна судоходна. И ещё одно немаловажное обстоятельство, – я понизил голос. – По этим рекам можно пробраться на север, а там, – я снизил голос уже до шёпота, – есть золотоносные участки. Местная власть о них не знает. Там золото добывать из земли надо, а не по городам индейским собирать. Труд тяжёлый, но благодарный. Да и Буэнос-Айрес относительно недалеко, – продолжил я уже нормальным голосом. – И река Уругвай, что на местном языке означает «Река пёстрых птиц», большая, широкая, судоходная – тоже почти под боком. По ней можно далеко вглубь материка на север и северо-запад пробраться. А там город Асунсьон уже более полувека стоит, и много чего интересного.

– Значит, Монтевидео предлагаешь? Займём её и будем вообще полными себе хозяевами. – Жилин улыбнулся и потёр руки. – Заманчиво!

– Но тут возникает несколько проблем. У нас нет провианта, мы не знаем здешнюю обстановку, мы здесь иностранцы. Селиться иностранцам в испанских колониях запрещено. Нам нужен документ от наместника с разрешением на организацию поселения под флагом Испании. И до поры необходимо сидеть как мыши под веником. И слать человека в Старый Свет, как у них говорят, вербовать нам людей: крестьян, солдат, ремесленников. Эта страна идеальна для землепашества и разведения скота. Обширные степи, здесь их пампасами называют, плодородная почва. Лето не очень жаркое и зима тёплая. Ни коровников строить не надо, ни сена заготавливать. Только паси да от хищников животинку свою защищай. А вот когда окрепнем, людьми обрастём да достатком, тогда можно будет и о суверенитете подумать. К тому времени и Испания ещё больше ослабнет, рвать её колонии будут все, кто на то силу почувствует.

– О чём, боярин, я не понял, потом думать надо будет? Что за