Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

Этот в английском пальто, кажется, тоже умел читать мысли.

— Не бойтесь, граф, мы не собираемся вас убивать.

И, едва Езерский чуть выдохнул, прибавил с усмешкой:

— Если, конечно, вы не будете делать глупостей.

— И что вам от меня нужно? — спросил Алекс, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Ничего такого, чего бы вы не умели, — успокоил его пассажир «Эмилии». — Ровно то же самое, что вы делаете для немцев. Просто теперь вы будете воровать русские секреты в двух экземплярах. Нас устроят даже копии при условии, что они будут выполнены верно. Как забрать ваш улов придумаем. Никакого дополнительного риска с вашей стороны, зато двойная оплата за те же действия.

— Но… — растерялся Езерский.

— Не переживайте. Ваши германские конфиденты ничего не узнают. Мы об этом позаботимся, — сказал англичанин и улыбнулся.

От этой улыбки у Алекса мороз продрал по коже. Он мгновенно представил себе, как будет его собеседник заботиться о конкурирующей фирме, и его против воли передёрнуло.

— Что вы, граф, — усмехнулся британец. — разведки не устраивают взаимных побоищ в стиле итальянских или американских мафиози. Всё происходит тоньше и деликатнее. Впрочем, вам это, наверное, неинтересно

Он взглянул на часы.

— Пожалуй, стоит поторопиться, иначе вы рискуете опоздать на свидание. Ну так что, мы договоримся?

И вновь плотоядно улыбнулся.

Алекс нервно сглотнул и, не в силах вымолвить ни слова, кивнул.

— Вот и замечательно.

В этот раз незнакомец остался серьёзен, но исходящая от него опасность меньше не стала.

— В таком случае, через неделю жду первые материалы. И подумайте хорошенько, что вам больше нравится: деньги, или…

Договаривать страшный человек не стал. Алекс всё понял и без того.

— А вот вам кое-что для облегчения вашей работы.

Британец достал из кармана небольшую коробку.

Это — компактная фотокамера и к ней несколько кассет с плёнкой. Крепится под одеждой, работает совершенно бесшумно. Вечером к вам в гости зайдёт человек, поможет закрепить под пальто или пиджаком и покажет приёмы обращения со сложной шпионской техникой. И не морщитесь так, вы давно уже стали шпионом. С того момента, как, будучи студентом Лейпцигского университета, заключили договор с немецкой разведкой. Иначе сидеть бы вам в тюрьме славного города Лейпцига по меньшей мере лет пять.

Бледный Алекс осторожно взял протянутую ему коробку.

— Не бойтесь, в ней нет бомбы. Когда будет, я вам скажу. Обещаю. Ну а теперь идите, и не гоните слишком быстро, иначе ваша новая карьера закончится, так и не начавшись.

Алекс дошел до своего мобиля словно во сне. Пару раз оступился, с трудом удержавшись на ногах, и окончательно испачкал в грязи обувь. Швырнул коробку на пассажирское сиденье, уселся сам. Двигатель молчал, и в «Бугатти» было холодно. Не дуло, но и только. Езерский протянул руку к стартовому ключу, но его на месте не обнаружил. Зато нашел небольшую записку. На листке из блокнота аккуратным округлым почерком значилось: «Не хамите женщинам».

Алекс обыскал салон: перерыл отделение для перчаток, карманы в дверцах, заглянул под сиденья, даже под напольные коврики. Бесполезно. Не зная, что делать дальше, он вышел из мобиля и в раздражении хлопнул дверцей. Серая «Эмилия», разумеется, уже уехала. Дорога была пуста.

Разозлившийся Езерский пнул подножку. Что-то, блеснув, шлёпнулось в грязь. Он присмотрелся: ключи! Только лежали они слишком далеко, чтобы можно было достать их, просто нагнувшись. Пришлось скидывать пальто, чтобы хоть его сохранить чистым, вставать на колени и, рискуя извозить в грязи рукав пиджака до локтя, тянуться за ключом. И вот в тот момент, когда комок грязи с ключом внутри уже был в кулаке, позади пронёсся какой-то лихач и, обидно смеясь, обдал грязью из-под колёс всю спину графа.

Езерский вскочил было, разъярённый, больно ушиб о подножку предплечье и окончательно угробил хороший костюм. Размахнулся и в затопившей голову ярости метнул вслед негодяю то, что было в руке. Разумеется, промазал. И лишь после сообразил: он снова выкинул ключи от мобиля. Пришлось тащиться по грязи, разыскивать ключи, вытирать их единственным имеющимся при себе платком.

В багажнике не нашлось ни одной тряпки. Деваться было некуда. Езерский снял совершенно изгаженный пиджак и сел за руль в жилете и грязных штанах. В ботинках чавкала натёкшая жидкая глина, и следующие три часа Алекс ехал, отчаянно матеря и немцев, и англичан, и, особенно, ту мерзкую девку, что так его подставила.

В Тамбов Езерский приехал к вечеру, в сумерках. Специально выжидал, пока начнёт темнеть. «Бугатти» был целиком покрыт грязью, и лишь на лобовом стекле как амбразуры виднелись расчищенные «дворниками» более-менее чистые кусочки. Прихватив с собой пальто и пиджак, он прокрался через чёрный ход в гостиницу, бегом проскочил в номер, встретив, к своей досаде, пару примелькавшихся соседей. Аккуратно повесил пальто на вешалку у входной двери, сбросил грязное прямо на пол номера, напустил ванну горячей воды и погрузился в неё, чувствуя, как отпускает скопившееся за день напряжение.

Получаса хватило для того, чтобы прийти в себя и быть в состоянии здраво размышлять. В принципе, британец прав: какая разница, сколько адресатов получат добытые им материалы? Ему надо продержаться лишь два месяца, а потом — свобода.

Приведя себя в порядок изнутри и снаружи, Алекс выбрался из ванны и, облачившись в халат и ковровые комнатные туфли, нажал кнопку вызова прислуги. Костюм надо было отправить в стирку, и распорядиться, чтобы вымыли машину и вычистили салон. Он как раз успел выгрести из карманов содержимое, когда в дверь деликатно постучали.

— Войдите! — крикнул Езерский.

Дверь отворилась, вошел молодой мужчина в униформе служителя.

— Вот это всё в стирку, — махнул Алекс в сторону лежащей на полу кучи одежды. — Ботинки начистить, машину вымыть.

И подтвердил приказание брошенным в коридорного полтинником. Тот ловко поймал монету, сунул её в карман и взамен достал знакомую коробку. Покачал головой:

— Ай-яй-яй! Что же вы, граф, оставляете такие вещи в мобиле? Такая беспечность может вам однажды дорого обойтись.

Езерский похолодел: это и впрямь была непростительная оплошность. Но этот слуга… он что, сейчас примется его шантажировать? От шантажа есть лишь одно надёжное средство. Но как? И где? И от тела придётся избавляться…

Все эти мысли промелькнули в голове Алекса за пару секунд, пока слуга запирал дверь номера.

— Не бойтесь, граф, — верно