Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

– Ещё бы, – девушка закатывает глаза. – Ты зовёшь её ехать в лес со взрослым мужиком. Наедине. Я бы вообще после такого с собой газовый баллончик носила.

Про лес речи не было, но ты, похоже, знаешь о чём говоришь.

Она снова окидывает меня взглядом, но теперь мне непонятно, что он в себе несёт.

– Ты хочешь узнать о себе правду? Тогда поехали.

Как сладко звучит это слово – «правда». В последнее время у меня с ней напряжённые отношения. Куда бы я ни посмотрела, везде тайны и те, кто их хранит. Как же хочется покончить со всем этим!

Я забираюсь к Джону на заднее сиденье. Он ведёт быстро, но аккуратно. Вскоре мы выезжаем за город, потом сворачиваем в лес. На всякий случай я начинаю обдумывать пути возвращения, как машина уже останавливается. Впереди – закрытая со всех сторон деревьями поляна. Она напоминает мне сон про маму.

Отец с Мередит выбираются из автомобиля. Инстинкт самосохранения не позволяет глупо следовать за ними, не предприняв хоть что-то, и я включаю на телефоне камеру. Случись со мной что-нибудь, не факт, что телефон найдут, но это даёт хоть какую-то надежду, нежели вообще ничего не предпринять.

– Постарайся принять это как можно спокойнее, ладно? – начал Джон, окинув меня оценивающим взглядом. – В обмороки не падаешь?

– Нет, – всё ещё не понимая чего ожидать, отвечаю я.

Мы продолжаем стоять возле машины, в то время как Мередит уже дошла до середины поляны. Девушка скидывает платье и туфли. Я с удивлением поворачиваюсь к отцу, но он с вымученным любопытством изучает капот. Предполагаю, что он специально отвернулся, а значит, знал, к чему всё идёт.

– Что с ней? – испуганно спрашиваю я, когда Мередит падает на землю и её буквально начинает выворачивать.

Её кости хаотично двигаются, издавая хруст. Лица я не вижу, оно скрыто за копной свисающих волос. Несколько секунд – и с центра поляны на нас смотрит большой светлый волк.

– А теперь, когда ты видела и не будешь считать меня сумасшедшим, мы поговорим…

29. ОДРИ

А вдруг он всё-таки ей расскажет?

Стою перед дверью Уэста и не решаюсь войти в кабинет. Ровно через две минуты у меня официально назначенная с ним встреча. Час назад мне позвонили и сказали, что освободилось место для приёма. Отказаться, или же, точнее, струсить, я не успела.

А если не поверит и упрячет в психушку?

Идея рассказать обо всём уже не кажется такой хорошей.

Может, придумать другую причину, по которой я пришла?

Слышу чьи-то шаги по коридору.

Глупо вот так стоять и пялиться на табличку.

Негромко стучу и вхожу.

– А, Одри! – улыбается Эндрю и встаёт из-за своего широкого стола. – Присаживайся, – он указывает на мягкий диван напротив.

Чёрный строгий костюм, уложенные тёмные волосы, густые брови и добрая улыбка на лице с широкими скулами – в своё время он наверняка разбил немало сердец. Сажусь, чувствуя в каждой конечности жуткое напряжение. Почему-то сеанс у психотерапевта мне представлялся немного иначе: кушетка, медитационная музыка и дружеский разговор по душам.

– Как твои дела? Как подготовка к экзаменам?

Он садится обратно и внимательно смотрит на меня.

– Было бы хорошо, я бы не сидела сейчас здесь… – задумчиво выдаю я. – Но экзамены тут ни при чём.

– Так что же беспокоит юную леди?

Если бы он только знал, как сложно мне признаться.

Сказать? Соврать? Но другого шанса не будет. Вряд ли я сюда ещё раз сунусь.

– Кажется, я стала лунатить.

Ну, почти правда.

Скрещиваю пальцы рук, положив их на колени. Спина – как натянутая струнка.

– Ну, лунатизм не такое редкое явление, – улыбается Уэст. – В этом нет ничего категорически опасного. Как часто ты ходишь по ночам?

– Я точно знаю пока лишь об одном разе.

– Милая Одри, – обращается он словно к дочери, – не стоит пугаться. Это всего лишь может быть следствием перенапряжения нервной системы. Ты переживала в последнее время? Испытывала стресс? Волноваться пока точно не о чем. Я посоветую тебе чай с травами и одну хорошую соль для ванн…

Рассказать сразу в лоб? Или не ошарашивать пока?

– Я… эм… – пытаюсь подобрать слова, хотя заранее репетировала. – Когда я просыпаюсь, моя комната выглядит несколько… иначе, чем при засыпании.

Осматриваю кабинет. Здесь словно специально всё выкрасили серыми оттенками, чтобы взгляд ни за что не цеплялся и единственное, что могло развлечь, – беседа с Уэстом.

– Вещи переставлены? – уточняет он.

Поджимаю губы, достаю из кармана лист и аккуратно разворачиваю его.

– Я нахожу подобные рисунки… – показываю символ Эндрю.

– Ааа! – понимающе тянет он, и у меня появляется надежда. – А с мамой ты разговаривала об этом?

Надежда рухнула в пятки, уступив место удивлению. А Уэст же, кажется, ещё сильнее заинтересовался нашей беседой. Особенно увидев мои испуганные глаза.

– Нет.

– Зря…

– Она что, тоже лунатила? – предполагаю я, но чувствую, что ответ будет отрицательный.

Эндрю неоднозначно качает головой, как бы говоря «ну, почти». В кабинете повисает тишина. Не понимаю, что мешает ему просто выписать мне хорошее успокоительное, назначить дополнительное обследование или посоветовать врача нужной квалификации. Чаем и солью здесь явно не обойтись.

– А вы мне, я так понимаю, не поможете?.. – в голосе сквозит надежда.

Он широко улыбается.

– Поговори об этом с мамой и, если тебе ещё понадоблюсь я, то приходи. Не пойми меня неправильно, но так будет лучше. Это ваше личное дело.

Встаю с дивана, полностью разочарованная встречей.

– А если это не всё? Что, если я… –да нет, бред какой-то, не надо ему этого знать,– правда, что Вивьен Деламар перед смертью была не в себе?

Эндрю внимательно всматривается в моё лицо.

– Полагаю, её дочь интересуется?

– Ей тяжело. Она пытается понять, что произошло, – пробую надавить на жалость.

– Я не имею права разглашать информацию… но да, она была не в себе во время последнего сеанса.

Эндрю меняется в лице, будто предвкушает что-то очень интересное.

– И да, сегодня можешь не платить!

Отчего у него вдруг поднялось настроение? Странный тип. Здесь ему самое место.

30. ОНА