Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов

— Да они нас кинули! — нервно сказал Оливер, — точно тебе говорю!

— Не паникуй раньше времени, — сказал я, — всё будет нормально!

Хотя, честно говоря, я сам в этом не был так уж уверен. Я чувствовал девочек, они стояли кучкой возле раскуроченной машины и почему-то медлили. Как будто что-то обсуждали или о чём-то спорили. А в сложившейся ситуации это было не к добру.

Спорили они там минут пять, не меньше. Причём до нас уже даже начали долетать их возбуждённые голоса. Девочки никак не могли прийти к единому мнению. А поскольку они находились там, а мы в колодце, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чём именно они спорят.

Девочки решали, доставать нас или нет!

Наконец, они до чего-то договорились, и кто-то один двинулся к колодцу. Как я и предполагал, это была Альбина.

— Мальчики, думаю, что вы уже поняли, в чём проблема! — с наигранным сочувственным вздохом сказала её голова, едва появившись над краем.

— Вообще-то, нет! — сказал я, — просветишь нас?

— Естественно! — улыбнулась Альбина, — дело в том, мальчики, что мы вам не доверяем! Ну вот никак!

— Да? — усмехнулся я, — именно поэтому пришлось столько времени спорить? Может быть, это только ты не доверяешь и пытаешься убедить остальных, что вам так будет лучше? Поверь, это ошибка! Шанс выжить у вас есть только рядом со мной!

— Не смеши меня! — улыбнулась Альбина, — не такой уж ты и крутой! Покруче видали! То, что мы вам не верим, это, в общем-то, понятно. Здесь мы были практически единодушны. Спорили мы о другом: о том, что с вами делать! Просто оставить в этой яме, или на всякий случай грохнуть.

— Ну и до чего договорились? — спокойно спросил я.

— Многие считают себя в долгу перед тобой, — сказала Альбина, — поэтому были против того, чтобы я тебя убила. Этого-то, — она кивнула на Оливера, — никому не жалко. Вопрос именно в тебе!

— Решили меня пощадить? — усмехнулся я, — очень великодушно!

— Да, но вырубить на продолжительное время, дабы ты не учудил чего. А когда очнёшься, мы будем уже далеко, делай что хочешь… если, конечно, будешь жив к тому времени. А то ведь мир сейчас так жесток! Кто знает, что приключится, пока ты будешь здесь в отключке валяться? — сказала Альбина.

— Предположим, — кивнул я, — так зачем ты нам всё это рассказываешь?

— Отдаю дань уважения за спасение! — улыбнулась Альбина, — знаешь, всех очень подкупило то, как ты заботился о наших босых ножках. Да, понятно, что герой проник на вражескую базу и освободил спящих красавиц в товарном количестве, однако не слишком ли это сказочно звучит для нашего поганого мира?

— Мир не поганый, он такой, каким мы его делаем. Если ты поступаешь погано, то и мир твой будет поганым, — сказал я.

— В общем, так, Алик! Мы думаем, что ты преследуешь какие-то свои, неясные для нас цели… хотя, почему неясные? Что может быть нужно мужчинам от молодых и красивых женщин? Как правило, всегда одно. Так что, мы склонны полагать, что ты представляешь конкурирующую организацию. Просто решил обокрасть Орден и забрать добычу лысых себе, — сказала Альбина.

— И поэтому вернул вам ману? — удивился я.

— Но ведь ты же сказал, что можешь её точно так же и забрать! — усмехнулась Альбина.

— Тогда, как ты думаешь, почему же я до сих пор этого не сделал? — спросил я.

— Ой! — искренне сказала Альбина, видимо, упустившая этот момент из внимания.

Пространство колодца тут же наполнилось разрядами молний. Их было так много, что я даже ослеп. В последний момент перед атакой я успел толкнуть Оливера в боковой тоннель. Это помогло только частично, его всё равно зацепило, но хотя бы не сильно.

У меня же сработала защита, и я некоторое время стоял весь окутанный золотым свечением.

— Защита? — потрясённо сказала Альбина.

— Этого ты не предусмотрела, да? — усмехнулся я.

— И что же ты теперь будешь делать? — спросила Альбина.

— Ты просто не в курсе, но я прямо сейчас могу в долю секунды убить всех вас, — сказал я, — и никакая защита от этого не поможет.

— Так почему же ты до сих пор этого не сделал? — спросила Альбина.

— Потому что глупость, это, конечно, грех, но не такой, за который нужно сразу лишать жизни. То, что вы сейчас делаете, это верх идиотизма! — сказал я.

— Алик… — начала Альбина, но я её перебил.

— Мы всё время делаем выборы один за другим. Каждый день по многу раз. И от качества этих выборов зависит в итоге наша жизнь. Люди постоянно ошибаются. Все, и я в том числе. Но какие-то ошибки проходят почти незамеченными, а за некоторые приходится очень дорого платить, — сказал я, — и сейчас вы сделали выбор. Выбор неправильный и который, скорее всего, будет дорого вам стоить. Настолько дорого, что возможно вы пожалеете, что выбрались с этой базы и сексуальное рабство покажется не таким уж плохим вариантом.

— Ой, ну ты уж нагнал страху… — рассмеялась Альбина, — а может быть, ты просто ничего не можешь, а?

Я тут же забрал у неё всю ману, отчего она жалобно вскрикнула, не сумев совладать с собой. Потеря маны имеет очень неприятный «вкус». Насколько для женщин приятно её обретение, настолько же отвратительно её утрата.

Выждав несколько секунд, я вернул Альбине ману, наполнив девушку до краёв.

— О-о-о-о-о-ох… — выдохнула она, снова не сдержав эмоций.

Повисла пауза, во время которой Альбина пыталась прийти в себя после этих качелей и осознать произошедшее.

— Зачем ты это сделал? — наконец спросила она.

— Что именно? — спросил я.

— Зачем вернул ману? — спросила она.

— Потому что не хочу её забирать, — сказал я, — это просто была демонстрация того, что я могу это сделать, но не делаю. Чтобы ты понимала, что я не блефую и в самом деле очень доброжелательно к вам расположен. Что я, правда, очень хочу помочь.

— То есть, если мы вас не вытащим, ты можешь её забрать… или даже нас убить? — спросила Альбина.

— Нет, — сказал я, — повторяю, глупость это не то, за что следует тут же убивать. Хотя в некоторых случаях, может быть, и стоит… но сейчас другое дело. Сейчас вы вредите только себе. И ману я у вас забирать не буду, чтобы у вас был хоть какой-то шанс защититься и выжить, даже если вы решите уйти одни.

— Это очень благородно с твоей стороны, — сказала Альбина, — но мы уже решили вас оставить здесь. Да, вырубить не получилось, но само решение это не отменяет. Теперь, когда мы знаем,