Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

Да, судя по реакции Бабака, он прекрасно понимает, что его жизнь ничего не стоит и плакать по нему никто не будет — из этого следует, что если я его убью, мне за это не будет почти ничего.

Следовательно, он в опасности всякий раз, когда спускается сюда, к моему карцеру.

Дверь мною уже проверена — есть уязвимые места, которые промнутся под достаточно сильными ударами и я смогу добраться до Бабака довольно-таки быстро. Он не успеет пробежать и сотни метров, как я догоню его…

— Тогда приступим, — произнёс Бабак. — Ты выполнил домашнее задание?

— Нет, у меня были занятия поважнее, блядь! — ответил я саркастическим тоном. — Конечно, твою мать, выполнил! Восемь раз!

Бабак замутил мне блокноты и ручки, а также несколько страниц из учебников по фарси, которые я успел прочитать вдоль и поперёк.

Один блокнот я выделил для развлечений — рисую и пишу в нём всякую хуйню, другой блокнот я использую в качестве черновика, а третий — это чистовик для домашних заданий.

— Что ж, тогда передай мне блокнот, — попросил евнух. — А пока я буду проверять задание, возьми вот эти распечатки — сегодня мы будем учить прошедшее и будущее время…

Уроки фарси очень сильно помогают мне — во-первых, очень приятно чувствовать стремительный прогресс, а во-вторых, я уже начал кое-что понимать из разговоров охранников. Болтают они, как обычно, о хуйне, но теперь я начинаю понимать, о какой именно.

— Держи, — сказал я, передав ему блокнот с выполненными заданиями. — И поторопись с проверкой — я просто заебался ждать тебя!

Глава десятая

Запрещенный прием

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 14 февраля 2028 года*

— Эй, ты! — окликнул я охранника.

Но тот не повёлся, так как ему запрещено разговаривать с заключёнными.

— Да что ты молчишь⁈ — спросил я его. — Я с тобой говорю!

Обращаюсь я к нему на фарси — он меня точно понимает.

Моё единственное развлечение на бесконечность времени тут — это словарь. Вернее, «Большой англо-персидский словарь» некоего Сулеймана Хайима. Бабак передал мне только первый том, но обещал второй сразу же, как я смогу написать эссе литературным языком.

Но есть одна проблема с этим словарём — он на английском и фарси, а на английском я знаю несколько десятков способов оскорбить чью-нибудь мать и обвинить человека в том, что он пидор и завсегдатай гомосековских оргий, но вот нормальный разговор могу поддерживать с большим трудом.

Лексический запас у меня бедный, поэтому я тупо не понимаю кучу слов в словаре, что очень сильно тормозит всё.

Но книжка очень хорошая — этот Сулейман Хайим написал её в 1933 году, а затем переиздал в 1945 году. То есть, это продукт старины глубокой и содержит он в себе литературную норму фарси.

— Слушай, не доводи меня до насилия! — попросил я охранника. — Ну?

Охранник продолжил игнорировать меня, поэтому я начал дубасить кулаками по уязвимым местам двери.

Самое слабое место — это бетон на стыке, но его я приберегу до ответственного момента, а сейчас можно напрячь всех местных повреждением стали.

— Прекрати! — потребовал охранник.

— А не то что⁈ — спросил я с вызовом.

— Чего ты хочешь⁈ — задал он вопрос.

— Мне нужен англо-русский словарь! — потребовал я. — И русско-персидский словарь тоже! А ещё мне нужен англоговорящий собеседник!

— Я передам это Бабаку, — пообещал охранник. — Но только в конце смены.

Возобновляю удары по двери.

— Ладно! — воскликнул охранник. — Скажу сейчас!

Он снял с пояса рацию и начал тихо с кем-то говорить. Вслушиваюсь в его речь и понимаю, что он, действительно, обсуждает с кем-то словари.

— Принесут к сегодняшнему вечеру, — сообщил мне охранник.

— Вот! — ткнув в его сторону пальцем, воскликнул я. — Сразу бы так!

Ложусь на свою задроченную кушетку и закрываю глаза.

Но затем, спохватившись, беру с пола словарь и начинаю зубрить слова, перевод которых мне понятен.

— Кхак… — вслух произнёс я. — Это у нас дёрт, то есть, грязь…

Медленно ползут часы и вынужденное безделье высасывает из меня психические силы.

В карцере глухая тишина, а что происходит за его пределами — этого я не знаю. Через железобетон не пробивается ЭМ-излучение, поэтому остаётся лишь гадать о происходящем вокруг.

Во мне ещё не угасла и вряд ли угаснет надежда на то, что Фронтир придёт за мной — всех этих гондонов порешат, их блядский вертеп разрушат, а я, наконец-то, смогу вернуться в Волгоград.

«Когда лишаешься чего-то, начинаешь это больше ценить — скучаю по своему коттеджу…» — подумалось мне. — «Ещё я скучаю по Лапше и друзьям…»

При мыслях о Лапше у меня сразу же привстал — эта женщина всегда оказывает на меня такое влияние, даже когда я думаю о ней.

«Наверное, это стрёмно — дрочить в карцере, по сути, в присутствии охранников?» — задался я вопросом.

Предыдущего обитателя такая компания не смущала, поэтому он обдрочил каждый угол этого помещения…

После недолгого перерыва на подумать, я вновь вернулся к изучению словаря — помечаю карандашом каждое изученное и запомненное слово, а также делаю приписку в виде перевода на русский.

Но вот, в конце концов, настал вечер и пришёл Бабак.

— Мне сообщили, что ты звал меня, — сказал он вместо приветствия.

— Даров! — приветствовал я его. — Да, звал. Ты принёс?

— Принёс, — подтвердил евнух и показал мне две книги, а затем ещё одну. — И вот ещё кое-что — «Хоббит или туда и обратно» — перевод Резы Ализаде. Это моя любимая книга и я советую тебе прочитать её.

— Прочитаю, — пообещал я. — Давай сюда — я сейчас всё прочитаю, что бы ты ни принёс.

Евнух передал мне три книги.

— Есть какие-нибудь новости о том, когда у меня следующий бой на арене? — спросил я, рассматривая обложку книги «Хоббит или туда и обратно».

Обложка бирюзового цвета, с иллюстрацией в виде какой-то абстракции, напоминающей ветвистое дерево, на фоне которого находятся прямые стволы деревьев, за которыми укрываются двое — слева стоит воин в доспехах и с бородой, наверное, гном, а справа из-за