Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— Слушай, ты, по-моему, не понимаешь. Я уже несколько раз сказал тебе — я из другого мира! Я не впитал с молоком матери ваше сословное деление! У нас… ну, по крайней мере, в той Империи, где я вырос, его официально отменили за несколько поколений до моего рождения! Считается, что все люди рождены равными, а дальше все зависит от твоих способностей! — замнем для ясности такую историю, как «правильная» прописка и «правильная» школа, сейчас не это важно. — Я там двадцать три года жил, привык к тому, как там все устроено. А здесь живу только чуть больше десяти лет, еще не успел… проникнуться. И магии у нас нет! Совсем нет, ни у кого! Вообще не бывает магов! Поэтому в моих глазах мой дар Огня не делает меня выше, чем ты.

— Совсем нет магии? — ахнула Олла. — А как же…

— По-разному, — сказал я. — Если ты прекратишь самобичеваться и начнешь со мной нормально разговаривать, я тебе даже расскажу всякого интересного. На любые вопросы отвечу.

Олла молча отвела взгляд.

— Так, — я снова попытался. — Ладно, замнем. Давай по-другому. Скажи мне, за что ты извинялась, когда валялась на полу? Мне правда неясно. С моей точки зрения, мы с тобой нормально общались.

— За то, что я разговаривала с вами как с равным или низшим по статусу! — тихо сказала Олла. — Я не боялась, что вы меня сожжете, честное слово! Я просто… когда вы показали мне огонь, я сразу поняла — нужно извиниться перед вами, как можно лучше, чтобы вы поверили, что я поняла свою ошибку, не переступлю черту!.. Что я буду искренне служить вам так же, как госпоже! Что я понимаю свое место и не претендую на большее! Я подумала, что если не сделаю этого, то у вас навсегда останутся сомнения… — Олла не смотрела на меня, когда это говорила, а смотрела на свои руки, безвольно державшие поводья. — Что вы будете думать обо мне как о дерзкой, много себе возомнившей… — она вздохнула. — Впрочем, я уже сказала: я сразу поняла, что сделала что-то не то! И, видите, исправилась. Разве я хоть раз показала, что Эрик Шелки — намного выше меня по положению?

— Ты обращаешься ко мне на «вы», — заметил я.

— Вполне оправданно, если вы — ученик некроманта и возлюбленный госпожи, — тряхнула головой Олла. — Если бы мы оставались в нашем родном мире, я бы звала вас «ты», потому что там слишком много людей знали, как мы общались прежде. Но здесь — другое дело.

Я почувствовал, что внутренне зверею.

— А почему бы не звать меня на «ты» сейчас?

— Потому что так я рискую обнаглеть.

— Что? Что ты вообще имеешь в виду?

— Простите… ой, нет! — Олла цыкнула языком. — Да-да, вы просили не извиняться, я помню. Эрик… если хотите, я вам расскажу. Но это не очень приятный рассказ.

— Я же сам спросил. Значит, хочу услышать.

И Олла заговорила.

У меня волосы бы дыбом встали, если бы я не прожил уже в Империи больше десяти лет и не представлял уже, как тут все устроено. В общем, ничего особенного, на самом-то деле. Олла просто поведала мне про мальчика-соседа, который был со своим хозяином на «ты», и потом его забили на конюшне. Про служанку, которая всю жизнь верой и правдой служила одной аристократической семье, а потом на старости лет начала выпивать, покрикивать на других слуг — и в результате они ее подставили, обвинили в краже, и хозяева выкинули ее на улицу, где она и умерла. Про управляющего соседним трактиром, который верой и правдой служил владельцу из числа нетитулованных аристо, общаясь с ним запросто, накоротке — и как-то так же запросто возразил высокопоставленному клиенту, Воздушному магу, а тот взял и заколол его.

(Особый смак этой истории придавало то, что я лично знал этого гребаного Воздушного мага — то был Харт, глава Воздушников Ошибки!)

— Это лишь самые яркие случаи, было множество других, мелких, — тихо продолжала Олла. — И менее явные. Просто… когда человек забывает свое место, пытается прыгнуть выше головы… Он становится несчастен, теряет все. Вредит своей семье, вредит тем, кто его любит… Я не хочу сделать госпоже больно, не хочу для себя плохой судьбы. Я хочу прожить долгую жизнь и спокойно встретить старость, может быть, взять на воспитание кого-нибудь… — она вздохнула. — Или если госпожа… — она искоса взглянула на меня, но недоговорила.

Я хотел сказать, что не позволю никому из своих состариться, но не стал — я уже говорил что-то подобное, и если Олла тогда сочла это хвастовством, то и сейчас не поверит.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим. Спасибо, что объяснила, теперь мне правда понятнее. Только… Олла, у меня ощущение, что тебе последнее время…. не очень хорошо. Тебе плохо в этом мире? Жалеешь, что ушла с нами, не осталась на Ошибке?

— Что? — Олла пораженно посмотрела на меня. — Нет! Я жалею только, что я мало могу сделать для вас и госпожи!

— Ты делаешь очень много!

— Да я почти бесполезна! Раньше я действительно делала для госпожи все — а теперь бытом занимаются слуги и магистр Бьер, он все организовывает, что раньше я… Госпожа подружилась с мэтрессой Бьер и с Ройгой, и это замечательно, и у нее есть вы… И я… не то чтобы не нужна, я вижу, что госпожа меня по-прежнему любит. Но мне, видимо, пришла пора отойти в тень, — Олла грустно улыбнулась. — Только поэтому я последнее время, может быть, веду себя тише, чем обычно. Вот и все. Я очень рада за нее.

Ага, вот в последнем я не сомневаюсь.

— А тебе не приходило в голову, что будь у тебя статус повыше, ты могла бы тоже быть Тее подругой, а не доверенной служанкой? — ровно спросил я.

— Как это возможно? — удивилась Олла.

— Например, если бы у тебя было очень много денег… кстати, насколько я понял, ты ведь и так не бедствуешь?

— Разумеется. Но даже будь я казначеем торгового треста, а не пайщиком в нем, я и то не могла бы сравниться с госпожой