Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

защите, так и о дальнейшем развитии индустриальной и биологической базы человека. В органической связи с историей семьи диапазон этих инициатив простирается от не требующих воды, доступных по цене и производящих полевые удобрения туалетных кабинок для развивающихся стран до зеленых спутниковых технологий (интегрированный сбор космического мусора). Благодаря креативным инвестициям оказалось возможным связать и несовместимые, казалось бы, далекие друг от друга области. У них внезапно обнаружилось более глубокое родство и большие возможности для синергии. Они наглядно демонстрируют истинные, чистые источники человеческого существования, и «Cleansmile» значительно усиливает их действие, обеспечивая их взаимопроникновение. В пример можно было бы привести молекулярную биологию, сфокусированную на возникновении на Земле нас как живых существ, и астрономию, которая дает нам понять, что мы, в конце концов, существа космоса и звезд. Он пока не хочет и не имеет права раскрывать слишком много, но уже сейчас может оповестить о намеченной на будущую весну презентации уникального проекта, который, сочетая в себе технологию искусственного интеллекта и астрофизику, обещает не меньше чем совершенно новый взгляд в глубины Вселенной. Есть много веских причин, почему эта презентация пройдет здесь, на вилле «Матильда». Во-первых, хотелось, как и сегодня вечером, вспомнить о матери Сабины, чей маленький дом перевоплотился в это здание, которое ей наверняка понравилось бы. Поскольку по натуре она была хоть и простой, но тоже щедрой и очень гостеприимной. Правы те, кто видит в трех филиалах химчистки под ее управлением, как и в предприятиях Мэкинсонов, один из чистых источников концерна «Cleansmile», хотя он, Рональд, и его дорогая Сабина, когда встретились здесь, в этом городе, старшеклассниками, думали на самом деле о чем угодно, но не о совместном управлении чистым предприятием мирового масштаба. (Дикое ржание мужской компании на западной стороне шведского стола.)

Короче, чтобы еще раз с благодарностью вспомнить о первоистоках всех их совместных предприятий, большая презентация и пройдет весной здесь, в этом древнем и богатом традициями университетском городе Р. И поскольку уже сейчас параллельно с окончанием строительства виллы «Матильда» мы отмечаем, так сказать, праздник стропил технологического проекта в области астрофизики, о неслыханных масштабах которого он пока не может сказать здесь ни единого слова, ему, по крайней мере, позволено поднять тост за один из важнейших столпов этого начинания, за ту, кого ему, собственно, представлять гостям и не нужно, так как все ее знают благодаря ее энергии, ее дальновидности и прорывным выступлениям в средствах массовой информации: министр по научным исследованиям от Германии при Европейском Союзе, госпожа профессор, дважды доктор Зандштрём!

Все подняли бокалы и обернулись к выступившей вперед высокой и мощной, как маяк, Зандштрём в переливающихся наподобие ящеричной кожи зеленых одеждах, в очках с синей оправой и светлым пучком соломы на начальственной голове. Поскольку Рональда и Сабину Мы почти наверняка могли вычеркнуть из круга подозреваемых, похожая на валькирию министерша теперь оказывалась в центре Нашего внимания, которое по-прежнему привлекал еще разве что Аксель. Однако, вопреки Нашим ожиданиям, на вечеринке он не появился, хотя от самого Рональда Мы узнали, что он активно общается с парочкой «Cleansmile» и играет решающую роль в большом весеннем проекте.

–Он живет крайне замкнуто, прежде всего, по состоянию здоровья, – заверил Нас хозяин дома в темно-синем костюме, сразу же после своего выступления подойдя – и возбудив этим некоторое внимание – к Манфреду и флуоресцирующей всеми пионовыми красками Майке-Изабель.

Последняя, похоже, его прямо-таки заворожила. Его большие глаза буквально выкатывались через гласис усиков ей навстречу, и она, со свойственной ей напудренной и покрытой лаком невозмутимостью, казалось, была вовсе не прочь поймать их в своем декольте.

Этим вечером Сабина, похожая на мерцающую бронзовую статую с аурой античной неприступности, в одной из ниш, в кои она умело ухитрялась заводить Манфреда, говорила о человеческом теле как таковом столь отстраненно, что Мы, кажется, поняли, почему окуляры ее мужа стремились как можно глубже затеряться в лепестках пиона Майке-Изабель. Манфред, все еще не избавившийся от адекватной реальным обстоятельствам половой печали (Мы до сих пор так и не решили, на кого стоит позволить ему запрыгнуть, но время пришло, пока он не причинил себе серьезного вреда), однако в общем и целом раскрепощенный благодаря жизнерадостным беседам с Майке-Зильке-Мариной-Изабель, захотел удостовериться, что она намекает на меланхоличное пресыщение всеми плотскими радостями. Сабина коснулась двумя пальцами стеклянной вазы, стоявшей в нише на уровне ее глаз. Стебли орхидей в вазе неприятно напомнили Манфреду об объектах в террариумах их общего одноклассника Акселя.

–Восхищение заканчивается перверсией, а перверсия – пресыщением, – сказала она так, будто это напрямую связано с оптически увеличенными стеблями орхидеи за стеклом, а она, как богиня, облаченная в защитный металл, спустилась сюда лишь затем, чтобы об этом возвестить.

–Может, это просто усталость, – возразил Манфред по собственной инициативе (у него случаются креативные моменты).

Растрогавшись, Сабина собиралась подойти к нему ближе, но ее перехватили другие гости.

Немного погодя, спустя два бокала шампанского, которыми Мы, не скупясь, одарили Манфреда, чтобы поддерживать его в бодром и непринужденном состоянии для новых контактов, Сабина подошла к нему опять. Однако к нему только что вновь присоединилась и Майке-Изабель, тоже на два бокала веселее, чтобы заверить, как грандиозно было с его стороны предоставить им с Зильке-Мариной и дальше пользоваться «ферруччи». Теперь они и к клиентам ездят чаще (медицинские сестры к пациентам, стюардессы к пассажирам), а те приходят в неописуемый восторг от ревущей роскоши спортивной машины и после этого совсем по-другому раскрепощаются.

–Если речь об усталости, то возникает вопрос, это о находящемся в теле разуме или только о самом теле, – объяснила бронзовая Сабина, чье физическое великолепие в афиноподобном одеянии (в глазах человеческого существа Манфреда) затмевало хотя и пионически усиленные костюмом, однако слегка чересчур броские прелести хостессы-стюардессы Майке. – Но в программе «CARTESIO» я еще раз обратила внимание на то, как тесно связаны между собой тело и разум.

Сам Декарт предполагал наличие тесной связи и потому указывал, что разум не просто управляет телом, как кормчий кораблем, вспомнил Манфред, слегка удивившись собственным познаниям.

Взаимосвязь явно не простая, отозвалась Сабина. Возможно, однако, разум ощущает себя орлом в клетке.

–Или дикой обезьяной! – вставила замечание Майке-Изабель, тряхнув черными пуделиными кудряшками, рассыпавшимися по ее голым плечам. – Или кроликом в удаве!

Пока Манфред и Сабина пытались мысленно проникнуть в суть этих глубоких сравнений, к их компании подошел Рональд в сопровождении министерши Зандштрём. Ее мощная переливчато-зеленая фигура притягивала Нас в той же степени, в какой Манфреда – пугала. Позволительно ли Нам сквозь темную завесу