Душнила. Книга 3 - Александр Кронос

— Представься. И объясни, по какому праву вмешалась?

Шагнув вперёд, я впился взглядом в блонду. И тут же чуть пошатнулся — слишком уж большой оказалась порция трофейной силы.

Девушка чуть повернула голову, смотря на меня. В голове же зазвучал голос Беатрис.

— Надо её разорвать. Она не позволила нам забрать добычу, мурр. За такое надо наказывать. Очень сурово наказывать…

Со своих мест поднялись и все остальные — сейчас медленно приближались с фланга. С такими лицами, как будто нас ждала неизбежная схватка.

— Анна Оболенская стоит перед тобой. Назови и ты себя, неизвестный с имперской кошкой. Чью фамилию ты носишь?

Манеры и лицо девушки заметно изменились. Уверен, она заранее знала о существовании кошки. Но похоже по какой-то причине посчитала её той самой «подделкой», не восприняв всерьёз. И видимо теперь переосмысливала ситуацию.

Как вести себя в такой ситуации, я откровенно говоря не знал. Что ей сказать? Та же самая легенда, о которой я рассказывал прочим, тут никак не прокатит. Беатрис выдавала меня с головой. Не может быть такой кошки у духоглядца, который узнал о своей силе несколько дней назад. Это попросту невозможно.

Однако, скрывать свою фамилию, смысла тоже не было. Даже если она каким-то чудом до сих пор её не знала, то это было вопросом буквально одного телефонного звонка.

— Ярослав Корнилов. И большего я пока говорить не желаю.

Вроде нормально вышло. Попытка закосить под тон старых времён, на мой взгляд удалась.

— Скажи спасибо, что мы вообще позволили тебе дышать на нашей земле. Десять тонн икорки и столько же золота. Тогда простим, мурр. Наверное…

Та чуть прищурилась. Погасила шпагу в своей правой руке и неожиданно усмехнулась.

— Мне говорили, что имперские кошки ужасно несносны. Но никто не предупреждал, насколько.

Беатрис тихо мурлыкнула в ответ и рывком взлетела на моё плечо. Тогда как взгляд Анны обратился к подошедшим. В конце концов остановившись на Владе. Секунды три девушки сверлили друг друга раздражёнными взглядами. Потом блондинка медленно повернула голову в мою сторону.

— Я могу понять шаманку в твоей свите, которая дала присягу. Не знаю, как ты её сломал, но инструмент это эффективный. Однако…

Окно с грохотом разлетелось на осколки. Под потолком мелькнула чёрная тень. Грана, которая ворвалась внутрь, сделала круг. Повернула голову, смотря одним глазом на духоглядку.

За проёмом разбитого окна были видны носящиеся тени других птиц. Тихо рыкнула Марта. Что-то буркнула Верпа. Потянулся к нагану Василий.

— Кем бы ты ни был, держи свою свиту в узде. Никому не позволено так говорить с Оболенскими.

Своё сопровождение у неё тоже имелось. Женщина неопределённого возраста с волосами, собранными в длинную косу и двое почти одинаковых мужчин в костюмах. Все трое спускались сейчас по ступеням и я хорошо видел золотые печати на кистях их рук.

Первая, судя по всему была ведьмачкой. Позвоночник светился золотом и бирюзой. А вот у пару других сопровождающих было лишь тусклое жёлтое свечение.

— Стоишь ты на земле моего хозяина, златоокая. Великого воина, что уложил в землю многих. Так склонись же! Рухни на колени и смиренно проси прощения! Лобызай ноги его и моли проявить доброту!

Скрипящий голос Верпы захлестнул зал. А вот сама Оболенская, от такого перфоманса, кажется впала в состояние лёгкого шока.

— Ты только выше колен ничего не лобызай. Там уже всё не твоё, хе-хе.

Алиса, которая вытащила изо рта чупа-чупс, тоже внесла свою лепту, помахивая конфетой в воздухе. В стороне осторожно поднялся мужчина.

— Знаете, я наверное пойду. Бой окончен и…

Договорить не успел — в спину ему вошёл клинок. Самый настоящий — сделанный из стали и окутанный иссиня-чёрной дымкой. Всадивший его седой дед, расплылся в радостной улыбке.

— Вот и всё. Нет у тебя больше власти над нашей семьёй!

Основной задачей моего требования к Пажу, как раз и было изменение баланса. Я отлично понимал, что в случае моей победы, зал окажется полон не слишком-то позитивно настроенных оппонентов. Которые вполне могут решить, что им представился шанс толпой навалять духоглядку, которого до сих пор немного трясёт после боя.

Нейтрализация всех данных клятв верности, должна была выбить землю у них из под ног — теперь приходилось учитывать вероятность неподчинения и бунта. Но я совсем не предполагал, что это в самом деле к нему приведёт. Да ещё с такой скоростью.

После вопля старика, зал на секунд замер. Тотальная, полная тишина. Которая прекратилась, когда молодая девушка обратила руку когтями, вспоров брюхо своего хозяина. Тот, уже заорав от боли, хлестнул по ней тёмной нитью, от которой та сумела уклониться — та снесла голову зазевавшемуся зрителю. А потом ещё один парень, что до того играл роль его свиты, выстрелил бывшему хозяину в голову.

За считанные мгновения зал стал местом кровавой бойни. Бывшие господа и их присяжники ожесточённо убивали друг друга. Некоторые пытались просто вырваться отсюда и убраться подальше. Но основная масса рвала друг другу глотки.

— Занятно ты придумал, не спорю. Гладиаторские бои — отличное развлечение. Но кем и как ты собираешься править? Сам же сказал, что это твоя земля.

Звучало вполне рационально. Вот только вести светские беседы, пока внизу режут друг друга, я не собирался. Тем более что буквально только что, все они стали моей ответственностью.

Внутри полыхнула ярость. Могучая и с трудом сдерживаемая. Сила хлынула в горло. Ощущение было странным. Словно всё окатило вязкой расплавленной смолой.

— ПРЕКРАТИТЬ!

По залу будто прокатилась буря. Зазвенели стёкла. Тощего парня, который прижимал к полу собственного хозяина, снесло в проход вместе с этим самым хозяином. Ещё с десяток рухнули там, где стояли.

— Убийства запрещены. Всем. Рабам, господам, слугам и гостям. У кого есть претензии — получит разбирательство. Честное и по существу. Кто продолжит резню — умрёт. Моё слово.

Зал молчал и переваривал, ошеломлённо пялясь на меня. Стонали раненные. Корчился в судорогах парень между рядами, недавно схлопотавший заряд картечи.

А несколькими ступенями выше, широкоплечий мужчина в разодранном пиджаке продолжал сдавливать горло противника. Как будто и не слышал только что ничего.

Он был не из бывших «слуг». Те, как правило стояли подле своих господ. Этого я помнил — он точно сидел на стуле. Потому смягчающие обстоятельства у него тоже отсутствовали.

Нить сорвалась с пальцев