Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

Я махнул рукой, словно отвесил воображаемому соседу подзатыльник.

— … По кумполу бить и посильнее. Чтобы боялись. А все эти пустые угрозы… с таких Толиков — как с гуся вода. Так что Толик о себе ещё напомнит. Только не завтра утром. К завтрашнему утру он вряд ли проспится.

Прижал Надю к себе.

— Потом… пусть попробует, — сказал я. — Раз уж он такой придурок. У меня теперь есть телохранитель.

Улыбнулся и добавил:

— Пристрелишь его. И все дела.

Глава 12

Утро субботы прошло в привычном распорядке. За завтраком я расспросил Ромку о том, как прошёл его вчерашний день — больше для того, чтобы не молчать за столом: прекрасно понимал, что услышу от брата лишь привычные «хорошо», «да» и «нет».

Моё вчерашнее предсказание сбылось: во время утренней прогулки до десятой школы и обратно на нас никто не напал. Разве что пару раз мне на голову приземлялись жёлтые осенние листья — с каждым днём листва с деревьев осыпалась всё активнее.

Приготовление обеда я делегировал Наде. Уселся за письменный стол в Ромкиной комнате. Аккуратно сдвинул к окну книгу (мысленно пометил себе, на каком именно расстоянии от края стола та лежала до моего вторжения — позже верну её на место).

План сегодняшнего дня я продумал ещё вчера ночью, когда засыпал по Надино тихое сопение. Даня и Федя сегодня учились — как и мой младший брат: суббота не была для них выходным днём. Вечером Мельников и Володин снова будут в ресторане.

А вот завтра…

Завтра они наверняка придут сюда, к нам. Поэтому времени на бумажную работу у меня в воскресенье не останется. Значит: с писаниной следовало разобраться в субботу. Тем более что других срочных дел у меня на сегодня не было.

Я положил перед собой на стол лист белой бумаги и привычно написал «шапку»: «Начальнику Пятнадцатого Отдела „С“ Второго Главного Управления КГБ генерал-лейтенанту Колосову С. И. от Медведева Александра Васильевича…»

* * *

Надя заглянула в Ромкину комнату, когда я уже дописал послание к генералу (продублировал такое же на имя майора КГБ Иванова) и продолжил работу над описанием рутинных процессов производства литий-ионных аккумуляторов.

Я прервал писанину, протянул Наде исписанные от руки листы бумаги и сказал:

— Зацени.

— Что это? — спросила Надя.

Она вытерла руки о фартук и только после этого взяла бумаги. Сразу же взглянула на «шапку». Не сдержала удивление: приподняла брови и хмыкнула.

— Генерал-лейтенанту Колосову?

— Как и обещал, — прокомментировал я. — История приключений Пескаря и его компании. Подробно. Со всеми явками и паролями. На имя нашего начальника. Пусть ознакомится. И примет меры.

Надя уселась в кресло и погрузилась в чтение.

Я откинулся на спинку стула, повертел головой — размял шею. Зевнул. На улице за окном чирикали птицы, и шелестел листвой ветер. Яркие солнечные лучи пробивались в квартиру сквозь полупрозрачную тюлевую штору, рисовали на столешнице письменного стола замысловатые узоры. Запахи в воздухе Ромкиной комнаты становились всё более аппетитными и насыщенными — они запоздало прилетали сюда из кухни, где ещё недавно позвякивала посуда, шипело масло, и шумела вода.

Я вернулся к работе.

Исписал почти треть страницы, до того, как Надя сказала:

— Саша, здесь… столько подробностей! Имена, даты. Это всё… правда?

Я опустил на стол руку, обернулся. Встретился взглядом с Надиными глазами.

Признал:

— Не всё. Только то, что происходило до сегодняшнего дня. Остальное — пока не случилось. Поэтому в будущих событиях возможны изменения. Или события вообще не произойдут. Это зависит, в том числе, и от реакции генерала на эту мою записку.

Я указал кончиком шариковой ручки на бумаги, которые Надя держала в руках.

— На вот эту.

— Саша, но тут столько… точных цифр. Как такое вообще можно было вспомнить? У тебя такая хорошая память?

Я развёл руками.

— У меня прекрасная память, Наденька. Все эти имена и цифры нетрудно проверить. И убедиться, что я их взял не с потолка.

Надя кивнула.

— Да, но… запомнить точный день, когда бандит по кличке Кривой убил швею? — сказала она. — Это ведь не дата первого полёта человека в космос, и не день рождения. Разве такое возможно?

— Три-ноль.

— Что?

Надя снова пошевелила бровями.

— Три-ноль, — повторил я. — Это счёт футбольного матча. С таким счётом наши футболисты в июне следующего года продуют немцам в финале чемпионата Европы. Как считаешь, эти цифры важнее?

— Чем что?

— Чем информация о людях, которые убили моего друга.

Надя повела плечом — бумаги в её руке покачнулись.

— Не знаю.

— Зато я знаю. Статьи о Федином убийстве я прочёл десятки раз. В изложении разных источников. А футбольный матч просмотрел однажды, да ещё пару раз видел итоговый результат того финала в газетах.

Я развёл руками.

— Наденька, тут дело не только в памяти, но ещё и в приоритетах. Итог футбольного матча меня разочаровал: вызвал эмоции — его результат отложился в памяти. Статьи о преступлениях банды Пескаря вызвали у меня в своё время неменьше эмоций. Поэтому все даты и имена в этой записке указаны верно. Гарантирую. КГБ без проблем их проверит… если задастся такой целью.

Надя опустила взгляд на заполненные моим почерком страницы, затем снова посмотрела на меня. На десяток секунд она словно «зависла» — даже не моргала.

Затем Надежда покачала головой и сообщила:

— Папа расстроится.

— Почему? — спросил я. — О чём ты говоришь?

Надя вздохнула.

— Он любит футбол. Наши проиграют…

Надежда повернула лицо к окну, замолчала, поджала губы: будто бы размышляла.

В её глазах отразился солнечный свет.

Надя снова взглянула на меня и спросила:

— Саша, как думаешь, это можно исправить? Счёт футбольного матча. Пусть наши парни всё же станут чемпионами Европы.

* * *

Надя завершила дела на кухне — я отложил в сторону тетрадь с конспектами научных и технических достижений будущего. Мы решили, что пообедаем вместе с Ромкой («обед в пятнадцать часов»). До Ромкиного возвращения из школы мы прогулялись в ближайший продуктовый магазин: в «Гастроном». Купили хлеб, удачно «попали» на привоз конфет. Домой мы с Надей вернулись с заполненной продуктами сеткой-авоськой (которая обычно хранилась в Надиной сумочке). Помимо конфет и хлеба я выложил на стол сыр и