15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— И как же она называется?

— «Мафия»!

* * *

Утром гад Лебензон передал мне через Томилину ценное указание написать докладик об инородных телах и зачитать его. На вопрос, за что именно я удостоился такой чести, она только пожала плечами. Ладно, изображу. Мне труда не составит.

Сегодня, однако, насыщенная программа. Сначала — домой, конечно же. Помыться, позавтракать. До одиннадцати не спеша сто раз успею. А почему именно к этому времени? Так любому советскому человеку понятно. Только в этот час начинается отпуск алкогольных напитков населению. Раньше — официально никак. А мне сегодня как раз нужен коньяк. И не просто любой, а ереванского завода. Пять звезд. Хорошему человеку нравится именно такой.

Вышел без десяти одиннадцать, как раз столько требуется, чтобы до гастронома дойти. К счастью, искомый напиток в продаже есть. Беру две бутылки, прячу в дипломат — и дальше, к родному институту. Потому что студенты, которые не уехали в колхоз, бездельничать не должны. Вот их и рассовывают по разным кафедрам в должности «старший куда пошлют». Но люди поопытнее знают обходные пути.

Кем там числился Степан Авдеевич, не в курсе. Кем-то по хозчасти. Виду он был маршальского. Глянул на такого, и сразу убежал менять штаны. Взгляд из-под бровей такой кустистости, что и нынешний генсек обзавидовался бы, сигнализировал: беги отсюда быстрее. Но внешность обманчива.

Не помню уже как, но в прошлой жизни я с Авдеичем познакомился уже на шестом курсе. Послали помочь в организации похорон какого-то институтского босса. Вот пока мы с ним катались то на кладбище, то в кафе, то еще в десяток мест, разговорились. Милейший человек, фронтовик, почти профессиональный заводчик аквариумных рыбок. Вот к нему и пошел я, презрев остальные условности.

Дядя Степа нашелся в какой-то каморке, ругался не то со слесарем, не то с электриком. Я дождался, когда работник, получив люлей, уйдет, и зарулил в берлогу, прикрыв за собой дверь.

— Кто такой? Чего надо? — буркнул он, не поднимая головы.

Поиски чего-то в выдвижном ящике древнего канцелярского стола занимали его больше посетителя.

— Студент Панов Андрей, пятый курс лечфака, — доложил я, поставив чемоданчик на стол.

— А сюда чего приперся? Иди, учись на врача, — кивнул он на дверь.

— Это вам, Степан Авдеевич, — выставил я перед ним коньяк.

— Так бы сразу и сказал, что по делу. — Авдеич взял бутылку в руки, покрутил, причмокнул и поставил назад. — Излагай, — отеческим тоном разрешил он.

— Панов, пятый курс, — повторил я, а дядя Степа кивнул: мол, запомнил. — Я у вас на время сельхозработ. — Левая бровь Авдеича возмущенно прыгнула вверх, и мне пришлось поспешно добавить: — Еще два литра с меня.

— Договорились, сейчас скажу кому надо. — Он достал потрепанный блокнот, полистал и записал куда-то фамилию.

— Вот номер телефона, Степан Авдеевич, если что, я на связи. — И я дал ему заготовленную заранее четвертушку тетрадного листочка с семью цифрами и фамилией.

— Иди уже, связист, — пробормотал он, пряча бутылку в стол.

* * *

Поднимаясь по эскалатору на станции метро «Площадь Ногина», я ощутил, что меня начало слегка потряхивать. Ладони вспотели, несмотря на довольно-таки прохладную погоду. Хорошо хоть догадался в институте в туалет сходить, а то организм от волнения всякие штуки выкидывать может. Но вот как свернул с Солянки в Воспитательный проезд — как отрезало. Такое ощущение, что сто раз здесь бывал и сейчас просто иду решать какой-то пустяковый вопрос, о котором и по телефону можно было переговорить, но вот решил лично, просто чтобы прогуляться.

Это хорошо, что подсказали вчера, куда идти и где искать. Заблудиться здесь можно запросто. Но я уверенно поднялся на второй этаж в нужном месте и прошел к соответствующему кабинету. Оделся в то же, что и к Шишкиным, галстук только добавил. Хороший, солидный, в тон рубашке. То, что я в этой одежде вроде как потерпел неудачу, меня не остановило. Во-первых, я не суеверен, а во-вторых, неудача ли это была?

К тому же, когда вел раскопки в поисках галстука, зачем-то полез в зимний ботинок студента. Не всю правду он своему другу Давиду сказал. Расписочка от некоего М. М. Асланова на одну тысячу рублей, а не две сотни, как думал я до этого, лежала в обувке, свернутая в трубочку.

Морозов сидел в кабинете один, приемная заместителю директора хоть и полагалась, но там никого не было. Наверное, вышла секретарша — следы присутствия человека все же есть: бумаги в легком творческом беспорядке разложены, в пишущую машинку листик заправлен.

Я постучал в приоткрытую дверь, дождался приглашающего «войдите». Игорь Александрович даже сидя за столом производил впечатление эдакого живчика — сухощавый, чем-то напоминает бегуна на длинные дистанции. И глаза… тоже живые. На меня он с интересом взглянул.

Да и сам он не старый еще, наверное, и сорока нет.

— И что же вы хотели, Андрей Николаевич? — спросил он, чуть откинувшись на спинку стула после того, как я представился. — Вы садитесь, не стойте, — и показал на стул, кивнув при этом: мол, давай, парень, не тушуйся.

— Хотел бы написать в соавторстве с вами одну статью, — глядя прямо ему в глаза и слегка улыбаясь, заявил я.

А что, удивить своего визави на переговорах — половина победы.

— Одну? — засмеялся он. — А почему именно со мной? Может, с Валерием Андреевичем Шатерниковым, директором нашим? Чего стесняться!

— Потому что это будет продолжение одной вашей работы, Игорь Александрович, — спокойно объяснил я. Пока удивление и веселье не прошли, надо ковать железо. — Помните, в семьдесят четвертом вы обнаружили микроорганизмы в желудке больного после ваготомии, но не получилось выделить культуру? — Он кивнул, и взгляд немного изменился: вместо нагловатого студента перед ним уже сидел кто-то, говорящий по делу. — Мне кажется, я знаю, на чем это можно вырастить. И как доказать связь этого микроорганизма с язвенной болезнью.

И снова смена взгляда. Теперь настороженный. Морозову не надо объяснять, что кроется за последним предложением. Сдвиг направления в целом разделе науки. Престиж. Имя на первой странице, а не в издевательском «и другие». Редкий ученый сможет пройти мимо такого соблазна. Ну, давай!

— И на чем же основаны ваши догадки? — Ага, завелся все же. Ишь, глаза заблестели.

— А давайте мы, пока на берегу, так сказать, сразу договоримся, — предложил я. — Потому что сейчас пойдут сведения, которые можно использовать в исследованиях для получения результата.

— Что за условия? — чуть нетерпеливо спросил Морозов. Ему очень хочется узнать, что я придумал, и сравнить с