Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

А вот чуть позже решили, что малярия — это не совсем кошерная болячка, да и хинин помогал не всем. И изобрели супер-пупер лекарство сульфозин. Очень сложное в изготовлении. Учащийся третьего класса средней школы может с первого раза не справиться. И лечили сульфозином долго и успешно. А я не только название препарата помню, но и примерный состав. А значит что? Правильно. Можно написать письмецо безносой знакомой. Нет, не той, что с косой, а недавней, Бестужевой.

* * *

Утром в понедельник, окрыленный фармацевтическими успехами, я уже к девяти утра был в кабинете. Выделил себе часик поработать в тишине — без Кузьмы и бродящих вокруг котов. С последним вышла забавная история. На кураже с опытами я решил повторить один недавний странный эксперимент. Смазал валерьянкой щеки, лег и посадил на грудь Баюна. Тот, конечно, не будь дурак, начал лизать меня. А я все ждал: что произойдет? Вдруг очнусь еще где?

Это я по глупости, конечно, решился. Дескать, и море по колено, и эзотерические опыты могу ставить. Задним умом мы все сильны, потом сообразил. А ну очнусь в каком-нибудь паралитике-рабе в эпоху Древней Греции? Или вообще в чумного доктора заеду, в век так четырнадцатый, в Европу. Скинул удивленного мурмяу, помчался на работу, костеря себя за дурацкую удаль. Ожил, что называется.

А во врачебном кабинете меня уже ждали. Высоколобый, с хитрым прищуром мужчина, с почти казацкими усами-подковой. Посетитель в костюме-тройке расположился за моим рабочим столом, разложил на нем газетку и спокойно чистил револьверы. Те самые, что я экспроприировал у экспроприаторов.

— Как неаккуратно, Евгений Александрович, — попенял мне визитер. — Даже не обиходили оружие.

— Чем обязан? — поинтересовался я нейтрально.

Как себя вести совершенно непонятно. А ведь сейчас еще и Вика придет… Опасности «чистильщик» вроде бы не представлял, и я присел на стул рядом со столом.

— Это я вам обязан, Евгений Александрович! Так, глядишь, эти народоправцы начали бы стрелять, обывателей пугать, убили бы кого… А вы как их ловко, на раз-два-три! Не хотите к нам на службу? Ах, извините, я не представился. Зубатов Сергей Васильевич, чиновник по особым поручениям по Охранному отделению.

Ой… Вот и охранка пожаловала. Да еще револьверы сразу нашла! Но если мы тут вдвоем и нет рядом жандармов в синих мундирах… Может, не все так плохо?

— Я все больше по медицине, знаете ли…

— Знаю! — с жаром произнес Зубатов, завернул разряженные револьверы в газету, ссыпал патроны в карман. — А знаете ли вы, сударь, что по установлению двадцать-восемнадцать от шестого декабря восемьдесят второго года все медицинские работники обязаны сообщать в охранное отделение о подозрительных пациентах?

— Собирался! — Я приложил руку к груди. — Ей-богу, собирался. Но тут у Пороховщикова леса обвалились, рабочие побились, покалечились. Закрутился, забыл.

— Что-то слышал, — покивал Сергей Васильевич, внимательно на меня посмотрел. — Это хорошо, что мы этих ухарей быстро нашли и взяли, а натвори они чего? На вас бы грех повис!

Я промолчал. А о чем тут говорить? Завсегда власть требует от врачей стучать на подозрительные случаи в практике. Мой же случай был криминальнее некуда.

— На первый раз я закрою глаза на ваши вольности. — Зубатов погрозил мне пальцем. — Но уж и вы, Евгений Александрович, лечитесь от своей забывчивости. Договорились? По рукам?

Я увидел, как мимо окошек полуподвала мелькнуло женское платье. Вика!

— По рукам.

Глава 12

Если день не задался, пиши пропало. Вика, конечно, оживила обстановку, внесла в унылую, затхлую атмосферу врачебного кабинета, отравленную еще и миазмами охранки, свежий ветер молодости и красоты. Это подействовало даже на Зубатова. Тот подскочил с моего кресла, поклонился девушке.

Что делать, пришлось познакомить Талль с московским гэбистом, вести светские разговоры про погоду, наступающий Новый год. После того как Зубатов откланялся, мне пришлось отвечать еще и на сотню вопросов Виктории, купаться в фонтане ее эмоций. А как же, после того момента страсти мы толком и не разговаривали. Некогда все. А еще говорят, что жизнь сейчас неторопливая. Врут и не краснеют.

Моя помощница поначалу как-то почти официально ко мне обращалась. На «ты», но и всё. Смущалась? Не знаю даже. Но все до того момента, когда мы случайно столкнулись. Вика остановилась и положила мне руки на грудь. А потом сразу же, безо всяких прелюдий, поцеловала. Я ответил так же, не каменный. И вот после этого она вроде как растаяла, начала болтать всякую ерунду и носиться по нашему кабинету, то и дело прикасаясь ко мне. Эх, молодость! Надо бы озаботиться вопросами предохранения и прочего. А то вот так нежданно-негаданно, и…

А потом пришел бомж. Натуральный дурнопахнущий бездомный в грязном, рваном тулупе, с засаленной бородой до пояса. Да, есть у нас час приема для неимущих, и не каждый день, раз в неделю, но как-то он обычно не особо популярен у населения. А тут — нате, получите. Да еще и не по расписанию.

— Где тут дохтур?

— Я доктор. А ты кто?

— Ванька-цыган. С Хитровки.

Бомж проковылял до кушетки, начал стягивать валенок. Амбре пошло такое, что я уже пожалел о своем сарказме с миазмами охранки. Нормально пахнут царские комитетчики, одеколон, все дела…

Вика умоляюще смотрела на меня слезящимися глазами, прикладывая надушенный платочек к носу. А что я могу сделать? Выгнать? Да его пока вытаскивать будешь, извагдаешься сам так, что кабинет надо будет закрывать на дезинфекцию. Эх, его и так придется мыть…

— Как же ты с Хитровки сюда дошел? Тут чистый район.

— Были бы у нас дохтора, не тревожил бы. А так… Пришлось пробираться. Уж сил нет, как нога болит.

Я присмотрелся к Ваньке. Ну да, что-то чернявое, цыганистое в нем было. А вот чего у него не было, так это зубов во рту, только пара клыков и распухшие десны. Похоже, цинга.

Тем временем бродяга снял валенок, размотал портянку. Ну да, все как мы любим: покрасневшая шелушащаяся стопа и щиколотки, черные пальцы. Гангрена.

Я нацепил маску, очки, преодолевая брезгливость, подошел ближе, потрогал пинцетом ногу в разных местах. Хорошая новость: гангрена сухая. Плохая новость: Ваньке нужна ампутация. Колено сохранит, но все, что ниже…

— Виктория, посмотри. — Я подозвал к себе жестом девушку. — Вот различие сухой и мокрой гангрены…

Черт, да она сейчас опять в обморок грохнется. А как иначе учить?

— Влажная гангрена, в отличие от сухой,