Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Ох, замечательный чай! — Я поставил чашку на поднос. — Ну, пойду я.

— Куда торопишься? Я понимаю — ты бы уже белье забрал и на свидание намылился. Но ведь в таком виде к девушке не явишься.

— Да какая девушка? Паек пойду получу, пока зубы на полку класть не пришлось. — Неожиданно я вздрогнул: "Неужели не взял?" — и принялся шарить по карманам. Талоны обнаружились в заднем кармане джинсов. Блин, даже не помню, как их туда сунул. Не важно, главное — домой возвращаться не надо. Я обулся и натянул фуфайку. — Когда зайти можно?

— За плащом завтра. Белье послезавтра готово будет.

— Спасибо за чай. До свидания.

— Счастливо.

Я вышел на улицу и задумался. Петровича в арсенале застать не получится — если верить ходикам в прачечной, шел уже четвертый час. Придется топать к нему домой. Только надо сначала в "Весну" заскочить, талоны отоварить.

На пути в "Весну" я миновал выглядывающие из-за домов золоченые купола церкви и замедлил шаг. Зайти? Не, самочувствие не то. В другой раз. Когда удалось добраться до кафешки, уже начало темнеть. А в нагруднике-то тяжеловастенько — притомился. Вытерев вспотевший лоб, я задумался: "Может, пивом потерю жидкости восполнить?". К горлу моментально поднялся комок. Нет, обойдемся без алкоголя. Вода прекрасно все восполнит. Уж не знаю, на благо это или нет, но похмеляться я не мог: не лезло в меня спиртное на следующий день после пьянки. С одной стороны, спиться не получится при всем желании, с другой, весь день мучаешься. Ну да ладно, хватит о грустном, уже пришел.

Невдалеке раздался скрип давно не смазанных колес. Прихрамывая, из-за поворота выкатил заваленную хламом тележку сгорбленный человечек. Голова и кисти рук у него были замотаны грязными бинтами, сквозь которые проступали выделения белесого гноя. Там, где между бинтами проглядывало лицо, блестели намороженные полоски выделений. Далеко урод от гетто забрался, рискует. Словно в подтверждение моих мыслей, урод покачнулся под ударом брызнувшего во все стороны ледяной крошкой снежка, который угодил ему точно в затылок. Заслышав издевательский свист, он попытался втянуть голову в плечи и, навалившись на ручки тележки, ускорил шаг. Интересно, кто его? Местная шпана живым, может, и отпустит. А выродки из Чистых или Крестоносцев точно до смерти забьют.

Ни одно из моих предположений не подтвердилось. Вслед за уродом из-за угла дома неторопливо вывернули три валькирии — на белых вязаных шапочках по синей полосе. Как я сразу не подумал! Это ж район Сестер Холода! А они за порядком присматривают, территорию обходят. Нет, дружинники сюда тоже заворачивают, но здесь их просто терпят, не более. Тем более что Лига и сама прекрасно контролирует ситуацию. Работа "Комаров" — специального отряда, предназначенного для поддержания порядка на улицах, — нареканий не вызывала. Одна из Сестер нагнулась и зачерпнула горсть снега для нового снежка. И докуда они его гнать собрались? Я мельком отметил, что белых отметок на спине у урода штук пять, и настороженно замер, положив руку на рукоять ножа, — очень уж пристально уставилась на меня плечистая бабенка, длинный лук за спиной которой было под силу натянуть не всякому дружиннику. Не понял? Вроде с валькириями раньше проблем не было. Косясь на меня, Сестры пошли вслед за уродом. Пронесло. А вот, кстати, уже и кафе.

"Весна" занимала весь первый этаж одного из редких в Форте пятиэтажных домов. Раньше она делила помещение с продуктовым магазином, но сейчас о былом соседстве напоминали только ржавые буквы "ПРО… УКТЬ…". Что случилось с буквой "Д" не знаю, "Ы" после одной из попоек в "Весне" булавой изувечил Шурик Ермолов. Витрину магазина давно заложили кирпичами, а кафе во всю стену щеголяло сверкающим стеклом. Двери тоже были стеклянными. Вот именно, что были. Я в недоумении уставился на фанерный щит, заменивший одну из створок, и осколки на ступенях. Вот ни фига себе кто-то повеселился! Что с ними за это вышибалы сделали, интересно? Стеклянные витрина и двери были гордостью хозяйки. Так сказать, товарным знаком "Весны".

В этот момент фанерка отошла в сторону, и из кафе вышел начальник арсенала господин Смирнов собственной персоной. С плеча у него свисала здоровенная сумка, и удерживать равновесие ему удавалось с трудом. Е-мое, сегодня же двадцатое число — гарнизонные отовариваются. Наверняка весь гарнизон уже очередь занял! Может, стоит завтра зайти?

— Здорово, Лед! — Петрович поставил баул на ступеньки, распечатал пачку "Астры" и закурил. — За пайком собрался?

— Здравствуйте. Точно, зайти думал, паек получить, — кивнул я, — только забыл, что сегодня ваши отовариваются. Народу много?

— Народу немного, но на твоем месте я бы пару дней носа сюда не казал. — Смирнов затянулся, выпустил струю дыма и многозначительно посмотрел на осколки стекла под ногами. — Не любят сейчас тут патрульных, такие вот дела.

— Ян и Стас? — догадался я, вспомнив о синяке, появившемся вчера вечером под глазом у Ревеня.

— И Петров. Ладно бы они просто стекло выбили, но они еще и Даниле руку сломали. — Петрович закашлялся и выкинул окурок. — Какая гадость.

— Данила — это вышибала? — Ну, сломали руку, работа у него такая. Чем это может ухудшить ситуацию, непонятно. Но в "Весну", где я частенько появлялся вместе с Ревенем и Тополевым, сегодня соваться, конечно, резона нет. Побить не побьют, но обжулить попробуют по полной. Пусть лучше на ком-нибудь другом пар выпустят.

— Данила — это не только вышибала, но еще и последняя слабость Ады. — Смирнов закинул сумку на плечо, одернул армейский полушубок и спустился ко мне. — Так что сам понимаешь…

— Ага, — криво усмехнулся я. Все понятно: хозяйка кафе Ада обожала мускулистых парней и постоянно заводила любовников из числа охранников и официантов "Весны". Меняла она их почти каждый месяц, но, если этот ей еще не успел надоесть, лучше зайти за пайком на следующей неделе. — Петрович, ты вечером в "Серебряной подкове" будешь?

— Не, меня по хозяйству сегодня припрягли.

— Понятно. А я, скорее всего, зайду в картишки перекинуться. — Я сделал вид, что задумался. — Слушай! А кто Лысого обул? Не хотелось бы с ним за одним столом оказаться.

— Васька Кривенцов его нагрел. С ним играть не садись, мужики говорят — мухлюет по-черному. — Петрович протянул мне руку. — До встречи.

— Пока. — Я машинально пожал протянутую руку и присел на ступеньку. Вот оно как оказалось. Проигрался Лысый Васе Кривенцову — родному брату Дрона. А погоняло у Васи — Кривой. Как я вчера только не сообразил, что Макс брату нашего командира морду набил? Неужели