Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Профессор с любопытством наклонился в сторону, чтобы посмотреть, что там происходит, и явно был удивлен увиденным.

— Очень любопытно, — хмыкнул он. — Леонард Силыч не особо жалует незнакомцев и вообще никогда не берет еду из чужих рук.

Мне показалось или в голосе профессора мелькнули ревнивые нотки?

Сам же объект всеобщего внимания, мгновенно проглотив колбасу, вернулся на стул с довольным видом, который можно было расшифровать как: «Ну вот захотелось мне колбаски, и что теперь?»

Закончив обед, мы перебрались в заставленный книжными шкафами кабинет, и тут за меня взялись всерьез. За считаные минуты профессор вытащил из меня все, что мне удалось узнать из конспектов. Судя по реакции, он знал все это и без меня. Так что я добавил почерпнутые из своего скудного опыта выводы, впечатления и домыслы. Эти нюансы уже больше заинтересовали научно зависимого человека. Да так, что клубы сигарного дыма стали гуще. Сам я никогда не курил, но порой не возражал против дыма дорогого табака, а он у гостеприимного хозяина явно был эксклюзивным.

— Это очень интересно, Игнат Дормидонтович, — искренне заявил профессор, пыхнув сигарой. — Я всю жизнь занимаюсь предметной энергетикой, но главным моим увлечением является изучение энергетических сущностей, их симбиоз с человеком и особые способности одаренных. Как вы видели, с симбионтами я встречаюсь каждый день, а вот такое тонкое и редкостное явление, как ваш дар, будоражит мое воображение. Увы, наша наука пока не способна представить возможности делать точные замеры, но это только распаляет мой интерес.

А уж как нахождение рядом с таким человеком распаляет мое любопытство! Но, увы, в отличие от собеседника, я вынужден действовать тоньше.

— Профессор, — решил я закинуть пробный шар, — если честно, многие вещи, связанные с энергетикой, вызывают у меня недоумение.

— И какие же? — тут же проснулся в Федоре Андреевиче преподаватель.

— Только не смейтесь над моим невежеством, — решил я еще больше подстраховаться, — в нашем училище давали не так уж много непрофильных знаний. К тому же мне постоянно казалось, что учителя сильно подвержены мистицизму.

— О, я вас прекрасно понимаю, — к моему облегчению, заявил профессор. — Можете не стесняться и говорить смело — вот чего у меня нет, так это склонности к мистификации.

— Если честно, меня сильно удивляет, так сказать, предметная природа перевоплощения человека в зверя.

— Вы имеете в виду оборотный эффект, — не спрашивая, а утверждая, произнес профессор.

— Да, откуда берутся и куда исчезают все эти когти, клыки и шерсть? Наш доктор все сокрушался, что не может подтвердить свои теории вскрытием.

Профессор вальяжно развалился в кресле, явно наслаждаясь беседой. Похоже, преподавание — это главная часть его натуры и пожизненное увлечение.

— Ян Нигульсович всегда был очень любознательным, но немного ограниченным. Это не умаляет его ума, но не делает чести нашему медицинскому образованию, — поспешно добавил профессор. Также он покосился на меня, но решил не хаять моих, точнее Игнашиных, учителей. — Большая часть наших медиков готова пользоваться заживляющими и оздоровительными артефактами и при этом напрочь отрицает существование псевдоплоти.

— Псевдоплоти?

— Да, именно ее, — немного возбудившись, ткнул в мою сторону дымящей сигарой профессор. — Как и псевдоматерия, она…

— Простите, профессор, — решил я исправить ситуацию ввиду ее крайней важности для моего выживания, — но мне не известно ничего ни о псевдоплоти, ни о псевдоматерии.

— С чего же начать… — тихо сам у себя спросил мой собеседник.

— Федор Андреевич, а что, если вы очень кратко изложите мне суть энергетической науки?

— Кратко? Суть? — с доброй иронией хмыкнул профессор, а затем задумчиво улыбнулся, явно восприняв это как вызов его учительскому таланту. — Давайте попробуем. Вы ведь знаете, кто такой Мерлин?

— Конечно, — пришлось мне хоть и частично, но все же соврать.

— Так вот, когда Первый Наставник, — именно так выделяя оба слова, начал свою лекцию профессор, — сорвал свои же печати, раскусил план Нимуэ и лишил сил Моргану, в мире появились места Силы. Ну это вам должно быть хорошо известно, ведь мы находимся рядом с таким местом.

— Да, конечно, — еще раз соврал я, уже планируя основательно засесть в библиотеке и выяснить, не являются ли действия Мерлина фактором, разделившим два мира.

— Это событие стало началом эры энергетики.

— Началом? А как же древние, они ведь существовали и до этого важного события?

— Только не говорите мне, молодой человек, что вы почитатель древних богов! — нахмурился профессор.

— Нет, я — православный.

— Оно и видно, а курс о природе энергетических сущностей вам читал батюшка? Не знал я, что даже в Новгороде такие проблемы с образованием. — Мой собеседник горестно вздохнул и продолжил тоном усталого от чужой тупости учителя: — На нашей планете существует два вида разумной и неразумной жизни, а именно — телесная и бестелесная, так называемая энергетическая, жизнь. Существа, по сути являющиеся сложной энергетической структурой, разнообразны, как и обычные живые твари. Это известно всем, точнее, если судить по вашим репликам, многим. Но есть одно массовое заблуждение, которое приписывает возникновение энергетических существ обычной эволюции.

— Тогда откуда все они взялись?

— Мы их создали, — прищурив глаза, торжественно заявил профессор и явно порадовался произведенному эффекту. — А вскрытие печатей Учителем лишь усилило сии создания.

— Мы создали богов? — Я был если не в шоке, то сильно удивлен.

— Так называемых старых, и не богов вовсе. Энергией способны управлять только люди. Сама по себе она просто сырой материал и к самостоятельному усложнению может прийти лишь в редких случаях, да и то в примитивные формы. Возьмем, к примеру, домовых. Есть гипотеза, что они появились из сказок.

— Сказок? — Мое удивление было вполне объяснимым. Слышать такое от ученого как минимум странно.

— А точнее из фантазий человека. Те, кто обладает богатой фантазией, придумали себе нечто, объясняющее пугающие их звуки и образы. Они напитали эти фантазии своими страхами и эмоциями. Ведь, по сути, наши чувства — это переработанная энергия мира. Вот и стали появляться сгустки материи в, так сказать, свободном состоянии. Кто-то придумал, скажем, лешего, а остальные напитали энергетическое создание своим страхом. Многие поколения испуганных примитивов так усиливали энергентов, что те постепенно усложнялись и порой обретали псевдоразум. А теперь представьте, что произойдет, если в могущество некоего мифического существа поверят тысячи, сотни тысяч людей? Какой мощи может получиться энергетическое существо?

— Не уверен, что ваши речи понравятся церковным иерархам, — осторожно сказал я, косясь на двери, за которыми собирала посуду горничная.

— А при чем здесь христианство, я говорю лишь о тех, кого суеверные обыватели называют старыми богами. А также о русалках, леших, домовых и других представителях энергетического бестиария.

— Неужели вы верующий?

— Я