Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

– Ох, детка. Ты что‑то путаешь… Наверное, ударилась головой. – Она поднесла лампу ближе к лицу, так что щеки защипало от жара, и посветила в глаза. – А ну-ка взгляни, сколько пальцев я показываю?

– Два, – не задумываясь, ответила Флори и по реакции Гаэль поняла, что ее опасения подтвердились.

Холодная и тяжелая рука легла ей на лоб.

– У тебя жар. – Следующее прикосновение скользнуло по запястью. – И пульс учащенный.

«Потому что мне страшно», – едва не призналась Флори, но вовремя сообразила, что нельзя упускать такой шанс.

– Мне нужен врачеватель.

– Не волнуйся. Я не допущу, чтобы с тобой что‑нибудь случилось. – Гаэль погладила ее по руке. – Утром приведу врачевателя, а пока, – она решительно встала с кровати, – пойду и наберу снега для компресса.

Вместе с ней комнату покинул и единственный источник света. Снова оказавшись в темноте, Флори мысленно вернулась к событиям минувшего дня и задалась вопросом: неужели ее побег и впрямь был лихорадочным бредом, а встреча с Сильвером Голденом – лишь плодом воображения? Не найдя ответа в своих воспоминаниях, она обратилась к логике. Какова вероятность того, что в забытой всеми глуши ей попадется знакомый человек, да еще и готовый отвезти ее в Пьер-э-Металь? Чем дольше Флори думала об этом, тем больше утверждалась в мысли, что Сильвера Голдена здесь не было; что она видела морок – такой же, как и утром, когда ей явился образ матери. Это просто ловушка воображения, отчаянная попытка утешить себя.

Глава 11

Ворчливый дом

Дарт

Измотанного и разбитого после приюта, его привезли в дом Гленна и усадили в гостиной дожидаться новостей от следящих. Утопая в обволакивающей мягкости диванных подушек, Дарт чувствовал себя так, будто увяз в зыбучих песках: чем больше сопротивлялся сну и усталости, тем сильнее отяжелевшее тело проваливалось в жаккардовую обивку.

– Тебе нужно отдохнуть, милый, – заботливо проговорила госпожа Гленн. Она сидела рядом, опершись на подлокотник, и потягивала чай, от которого остальные отказались.

– Я в порядке, – ответил Дарт, не сумев скрыть раздражения. Его доконало, что все вокруг пытаются убаюкать его, как младенца.

В отличие от него, Дес не стал пренебрегать сном и отключился, едва добрался до дивана. Целительной настойки хватило на день, и когда ее действие прошло, слабость настигла его.

– Мне надо идти, – упрямо повторил Дарт.

На самом деле, он не знал, куда отправиться в столь ранний час, но не мог больше выносить гнетущую тишину и бездействие; из-за них беспокойные мысли затянули его разум, словно маслянистая пленка.

– Сиди, пока глупостей не натворил, – вступил господин Гленн. Места на диванах ему не досталось, и он расположился у столика с графинами, куда периодически возвращался, чтобы освежить напиток в стакане. – Без тебя разберутся.

В его голосе легко угадывались интонации Освальда Тодда, коему, несомненно, и принадлежала идея придержать Дарта, чтобы тот не путался под ногами следящих. Если бы он не согласился на это, командир приставил бы к нему настоящий конвой.

– Я не могу остаться. У меня работа.

– Контора без тебя не рухнет, – отрезал господин Гленн, а затем подал ему стакан. – Держи, успокой нервы.

Дарт опустошил его залпом и вместо вкуса ощутил огонь: вспыхнув на языке, он обжег горло, а после скрутил пустой желудок. Пара глотков, помноженная на усталость, подействовала не хуже сонной одури. Он не принимал ее с осени, но до сих пор помнил странное чувство, когда сознание размывалось, а потом проваливалось в черноту, где не было ни мыслей, ни снов. Это напоминало глубокую яму: быстрое падение и мучительно-долгий путь наверх.

Он не знал, как долго провел в беспамятстве, и очнулся от того, что услышал голоса. Радовало, что звучали они не внутри головы, а откуда‑то издалека. Разлепив глаза, Дарт поднялся и, шатаясь на нетвердых ногах, вышел в холл. Гленн, слегка измятый после ночных бдений, прервался на полуслове, а Тодд в качестве приветствия бросил хмурый взгляд исподлобья.

– Пойдем-ка прогуляемся, Холфильд, – пробасил командир. По его суровому лицу было неясно, какие новости он принес. – Не мешало бы тебе освежиться.

Не задавая лишних вопросов, Дарт подцепил с вешалки куртку и последовал за ним. Едва поспевая за его размашистым шагом, он спустился по лестнице, попутно сражаясь с рукавами. Тело, будто одеревеневшее после сна, плохо слушалось. Казалось, что он, скорее, сломает себе кости, чем совладает с одеждой.

– А сколько времени? – спросил Дарт, нагнав Тодда у каменной тропы, уводящей в глубь сада.

– Около полудня.

– Проклятие, – пробормотал он, сокрушаясь, что потерял несколько часов и до сих пор не появился в конторе. – Долго же вас не было…

– Мы ждали ответ из Марбра.

– И?

Тодд пропустил его вопрос, словно оглушенный внезапным порывом ветра, и решительно направился к живой изгороди из можжевельника. За редкие визиты Дарту не довелось исследовать территорию, поэтому он удивился, обнаружив, что за зеленой стеной скрывается прогулочная аллея с прудом.

Ледяная корка, припорошенная снегом, напоминала серебряный поднос с рассыпанным сахаром. Чувствуя, как озноб пробирается под одежду и липнет к коже, Дарт подумал о горячем чае. Живот схватило болезненным спазмом, но не от голода, а от тревоги, вызванной затянувшимся молчанием.

Он терпеливо ждал, пока Тодд шарил по карманам мундира в поисках портсигара и чиркал спичками. Наконец слабый огонек вспыхнул.

– У них в порту какая‑то возня. – Командир сделал затяжку и выпустил дым, добавив к висевшей в воздухе хмари еще немного. – Судно удильщиков арестовали. С детьми на борту. Наше дельце, в общем. Вот только одна неувязка. Твоей девчонки там нет. – Он метнул в Дарта острый взгляд, будто обвиняя в том, что его домыслы не подтвердились. – Четверо из приюта, как по бумагам, а больше никого.

Внутри него что‑то треснуло, будто лопнуло раскаленное стекло, и в груди запекло.

– По бумагам их должно быть пятеро, – напомнил ему Дарт. – Дуббс это подтвердил.

– Одна из них нашлась в приюте. Ее накачали сонной одурью, но не забрали. Ждем, когда она проснется и что‑нибудь нам расскажет.

– А что говорят арестованные удильщики?

– Да ничего. Они, гады, сразу глохнут и немеют, когда их ловишь. – Тодд с досадой сплюнул себе под ноги. – Скольких допрашивал, ни один не раскололся.

В смятении Дарт пожевал губу, пытаясь примириться с мыслью, что его надежды снова не оправдались.

– И что теперь?

– Потрясем Дуббса, перевернем приют вверх дном. Где‑то же она должна быть.

На лице командира явно читались безразличие и скука, а он даже не пытался скрывать их. Единственное, что по-настоящему занимало и волновало его – охота на удильщиков; все