Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

– А естественный износ?

– От нескольких месяцев до года. Где-то так.

Они замерли на перекрестке двух коридоров.

– Нам осталось пройти совсем мало, – тихо сказал Охэйо. – Но если нас заметят, шансов нет. В общем так – повезет, не повезет...

Им повезло. Аннит свернул в каменный пыльный коридор, почти темный. Перекрытые эмалированными панелями боковые проемы призрачно белели в темноте.

– Это здесь. Кажется, та дверь...

В коридор хлынула волна тугих шлепков. Через несколько секунд показался рой пластиформов – они неслись к ним, отскакивая от потолка и от пола, словно сюрреалистические светящиеся мячи.

Охэйо торопливо коснулся тлеющей на стене звездочки. Тонкие стальные плиты разошлись с коротким резким свистом, открыв просторную комнату, облицованную гладким мрамором, залитую холодным искусственным светом, пустую. Едва они ввалились внутрь, плиты сомкнулись.

Лэйми бессильно привалился к стене. Сердце прыгало где-то у горла. Как хорошо ещё хотя бы немного пожить...

На дверь обрушились мощные, глухие удары. Пластиформы были достаточно умны, чтобы понять, куда скрылась их добыча. Если они догадаются нажать кнопку...

– Леры были идиотами, – сказал Охэйо, часто дыша. – Сначала эти окаянные твари, теперь вот это... Знаешь, что будет, если в пластическом поле произойдет слияние пластиформа и живого существа? Все, кто побывал под Генератором, сохраняют свое сознание полностью. Пластиформы, сами по себе, не могут управлять машинами. Но если возникнут гибриды, Вьянтаре даже Бог не поможет – и нам тоже.

– Дай мне кинжал, – попросил Лэйми. – Я, по крайней мере, не ранен.

– К черту подвиги. Нам надо сойти вниз.

Повернув плоскую ручку на стене, Охэйо открыл маленький люк из белой стали. Лэйми увидел узкий зеленоватый экранчик; на нем в четыре ряда выстроились непонятные символы. Едва пальцы Охэйо пробежали по ним, в центре комнаты бесшумно поднялся мраморный квадрат полуметровой толщины; его подпирали четыре блестевших маслом стальных колонны, похожих на пушечные стволы. Под ними был другой квадрат – тоже из гладкой белой стали, шириной всего метра в два.

– Откуда ты знаешь код? – спросил Лэйми.

– ОНИ переслали мне его, – рассеяно ответил Охэйо. – Вместе с сообщениями. Хотели, чтобы я был здесь.

Он спрыгнул на плиту, дав знак Лэйми следовать за ним. В окаймлявшей её темной стали был второй маленький люк, под ним – такой же экранчик. Охэйо вновь набрал код, уже другой. На сей раз, его движения были медленными, словно во сне, неуверенными и сопровождались негромким попискиванием – должно быть, он делал что-то неправильно. Он повторял всё сначала – несколько раз – и ничего не добился.

– Забыл... – прошептал он, опершись ладонями о кромку. – Всё вылетело из головы, когда... – он прикусил губу и вновь начал набирать код с мрачным упорством.

Плита мягко пошла вниз, скользя, как поршень, в гладкой белой шахте. Подняв голову, Лэйми увидел, как верхняя крышка вернулась на место и свет погас.

7.

Спустившись всего метров на десять, они вышли в короткую пустую галерею, залитую ярким белым светом. Едва они сошли с плиты, та поднялась на стальных опорах, наглухо закрыв проем в потолке. Она тоже была толщиной в добрых полметра и на её боку Лэйми заметил ряд запорных цилиндров. Он с облегчением перевел дух: прежде, чем верхняя крышка опустилась, он услышал резкий звук открывавшейся двери. Они разминулись со смертью на какие-то секунды. Если бы Охэйо не смог...

При этой мысли Лэйми затрясло. Охэйо сел у стены и, казалось, задремал. Глаза его были закрыты.

– Что с тобой? – тревожно спросил Лэйми.

– Голова кружится, – тихо ответил Аннит. – Очень хочется пить. И больно. Мне надо лишь немного отдохнуть. Будь добр, помолчи.

Он сидел неподвижно примерно пару минут. Лэйми напряженно слушал тишину. Сверху доносились какие-то звуки – столь неопределенные и слабые, что он сомневался, слышит ли их на самом деле. Неожиданно Охэйо поднялся – как поднимается очень усталый человек. Лицо у него было ничего не выражающее, сонное.

– Лэйми, пошли. Я не знаю, сколько ещё продержусь. У меня внутри всё теплое...

В конце галереи был единственный проем, перекрытый гладкими монолитными плитами. Они раздвинулись, едва Охэйо подошел к ним, открыв просторную, ярко освещенную комнату, облицованную полированной сталью; в ней стояла белая платформа с трубчатыми перилами. Охэйо пошел к ней, опираясь ладонью о стену, но споткнулся и упал бы, не поддержи его Лэйми. Обхватив друга, он потащил его вперед. Охэйо оказался неожиданно тяжелым. Осторожно опустив его на пол, Лэйми заглянул за край платформы. Под ним сходились в точку стены шахты с двумя рядами убегающих в бездну огней. У него закружилась голова.

– Лэйми, ты пользовался лифтом, – тихо сказал Охэйо. – Надеюсь, разберешься сам. Только не тяни...

На перилах у входа Лэйми увидел маленький пульт с несколькими кнопками, и, не думая, нажал на левую. Платформа заскользила вниз, сначала медленно, потом всё быстрее, пока вихрь воздуха, вырывавшийся между её краями и стеной шахты, не сделался жестким. Ровный свистящий звук вскоре дополнился сердитым гудением. Лэйми смотрел вверх, на стремительно убегающий диск потолка – тот стал уже совсем крошечным.

Вдруг его словно окунули в смолу. И лифт тоже – торможение оказалось столь резким, что Лэйми невольно сел на пол. Чудо всё же случилось.

Они снова были под Зеркалом.

8.

Когда платформа остановилась окончательно, Лэйми увидел пустой белый коридор, – шагов через сто тот упирался в тупик. Хотя они спустились на глубину полумили, здесь было прохладно.

За его спиной засмеялся Охэйо – тихий, счастливый смех. Обернувшись, Лэйми увидел, как он водит пальцами по мышцам живота. Никаких следов раны. Никакой крови. Ничего. Зеркало Мира исцеляло раны мгновенно – у тех, кто вырос под ним, позволив ему запомнить строение их тел...

– Это было, как сон, – сказал Аннит неожиданно хмуро. – Один я и другой я. Не могу поверить, что мог так перетрусить. Я ничего не соображал. Прости меня, Лэйми...

– Почему? За что? – глаза Лэйми не отрывались от его лица.

– За то, что я бил тебя тогда, за что же ещё? Ты так испугался...

– Не за что. Я это заслужил.

– Едва ли, – Охэйо поднялся и застегнул куртку. Дыра от пули в ней осталась,