Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

методы и строптивый нрав Чепаева не раз выводили командарма из себя. Слишком долго Чепаев играл в разбойничью вольницу, слишком многое брал на себя. Окруженный ореолом липовой славы, начдив Чепаев уверовал в свою исключительность и вступал с командованием в пререкания по самому ничтожному поводу, подтверждая славу независимого командира. И все ему сходило с рук, потому что он был эффективен.

Вскоре и другие командиры стали коситься — Чепаеву можно, а нам нельзя? Долго так продолжаться не могло. Фрунзе попытался вывести строптивца из игры, отправив сначала на курсы в Генштаб, а потом оставив томиться в тылу: мол, поутихнет боевая слава, тут мы его и снимем.

Отказ Второй Николаевской дивизии участвовать в подавлении Сенгилеевского бунта как нельзя лучше соответствовал ожиданиям Михаила Васильевича Фрунзе, и он отправил в Реввоенсовет рапорт о неподчинении Чепаева.

Однако приказа о снятии Чепаева с должности не прислали. Вместо этого к Фрунзе приехал председатель Реввоенсовета — Лев Давыдович Троцкий.

— Товарищ Фрунзе, я сейчас с тобой буду говорить о вещах секретных, — сказал он командарму и жестом предложил присесть — мол, иначе упадешь. — Ты уверен, что не испугаешься? Круг информированных лиц очень узок — Ильич, я, Дзержинский, Петерс и Вацетис.

— Я не робкого десятка, товарищ Троцкий.

— Знаю, Михаил Васильевич, знаю. Но тут все слишком, понимаешь… — Лев Давыдович покрутил кистью руки в знак неопределенности материй, о которых предстоит вести речь. — В общем, я сам сначала не поверил.

— Что, святой Грааль?

— Почти угадал. Ну, если ты с такой иронией относишься к Граалю, слушай.

Троцкий рассказал невероятную историю о загадочных артефактах, способных полностью изменить жизнь человека. Эти предметы якобы наделяют хозяев небывалыми силами, позволяют управлять людскими массами и законами природы. Они настолько могущественные, что их изображали на гербах разных стран и знатных фамилий.

— Что за поповщина?! — возмутился Фрунзе.

— Поповщина, говоришь? — усмехнулся Троцкий. — Я тоже так думал.

По словам Троцкого, волшебный амулет есть у Ильича, который на спор убедил Троцкого и Дзержинского, что дважды два — пять.

— Уверяю тебя, мы с Феликсом Эдмундовичем несколько минут были уверены, что он прав. И вот еще странность — когда Ильич своим предметом пользовался, у него глаза становились разного цвета. Один был зеленый, второй — голубой. Не веришь? Твое дело, не верь, но информация секретная. Теперь о главном. С момента образования ВЧК работает отдел по поиску этих самых предметов. Чем больше республика получит их, тем сильнее она станет. И, Михаил Васильевич, к чему этот разговор. Чепаев твой обладает предметом. Судя по агентурным данным, Львом — великой силы амулетом.

— Что же эта вещица делает? — усмехнулся Фрунзе.

— Дает совершенное бесстрашие. И солдатам Чепаева тоже помогает. Смотрят они на Чепая, рвущегося в бой, и рвутся за ним, те за этими, следующие за теми и так далее. А на выходе получается отряд, который не боится смерти! Ты понимаешь, какие преимущества у тех, кто не боится смерти?

Фрунзе понимал. Он сам участвовал в боях и прекрасно помнил то упоение силой, когда смерть уже не страшна и можно делать все, что хочешь. Такое с ним случалось нечасто, но все же бывало. И он знал, что чувство всемогущества — пусть ложное, созданное подавленным инстинктом самосохранения — способно творить в бою чудеса.

— Представил армию, которую ведет Лев? — усмехнулся Троцкий. — Это полезно, фантазировать. А между прочим, львом обладал Александр Македонский. Все мы хорошо помним, каких результатов он достиг. Теперь — у Чепаева.

— Такой могучий предмет в руках мужлана? — сморщился Фрунзе. — Забрать к чертовой матери…

— А вот торопиться не надо, — предостерег председатель Реввоенсовета, — не надо! Ну как твой Чепаев знает, откуда у него такая сила и любовь народная? Ты что думаешь: он вот так легко отдаст тебе то, без чего он — отставной козы барабанщик? Тут надо действовать очень осторожно.

— Да откуда вообще известно, что у Чепаева именно эта… этот Лев? Ерунда же на постном масле! Откуда?

— Агентурные данные, Михаил Васильевич, агентурные данные. Откуда к нему попал талисман, нам самим не понятно, да и неважно это. А вот люди, которые видели Льва, нашлись. Некоторые сами сообщили, некоторым приходилось языки развязывать. Но главный свидетель — бывшая жена Чепаева, Пелагея.

— Где вы ее откопали?

— В монастыре одном пряталась. Красивая баба, между прочим.

— От кого пряталась-то?

— Вот тут самое интересное. Сначала она жила у родителей Чепаева, а потом вдруг детей забрала — и уехала. Мы спрашиваем: почему уехала? Она сказала, что мужа испугалась, он-де в последний раз, когда с фронта приезжал, сам не свой был. Глаза, говорит, разные стали, как у колдуна, зеленый да голубой, и вместе с крестиком на груди — талисман железный. Стали спрашивать, что за талисман. Она на бумажке и нарисовала.

Троцкий положил перед Фрунзе какой-то клок бумаги, на котором химическим карандашом была начертана козявка, отдаленно напоминающая сидящего льва.

— И что мне со всем этим делать? — спросил Михаил Васильевич.

— Это уже ты думай, — Троцкий лучезарно улыбнулся. — Я тебя в курс дела ввел, дальше сам соображай. Попадет Лев к тебе — пользуйся, нам сильная армия нужна. Но если ошибешься, и Лев уплывет к белым — поблажек не жди. Все понял? Тогда успехов тебе, Михаил Васильевич. И помни — это государственного значения тайна, не разболтай!

С этими словами Троцкий покинул кабинет Михаила Васильевича, оставив командарма один на один с полученной информацией.

Думал Фрунзе долго, ошибаться не хотелось. Он не верил во всю эту галиматью с волшебными предметами. Может, под артефактами подразумевалась некая стратегическая информация, которую невозможно взять с боем? Хотя тогда зачем Троцкому сочинять про каких-то львов? Сказал бы прямо, без экивоков.

Когда голова уже заболела от мыслей о Чепаеве, и Фрунзе был готов плюнуть на осторожность и снять начдива, решение вдруг пришло само собой. Не получается придумать силовую операцию по изъятию чертова артефакта? Так надо заслать к Чепаеву агента, а лучше — двоих, чтобы хоть у кого-нибудь получилось. Пока дивизия Чепаева стоит в Николаевске, своих людей к нему не приставишь — он к чужим подозрителен. А вот если отправить начдива в Александров Гай формировать новые части для наступательной операции, ему неминуемо придется брать незнакомых людей.

Когда эта мысль осенила Фрунзе, у него будто гора с плеч свалилась. Он радировал Троцкому, что приступает к операции «Лев».

Оставалось найти надежного агента.

Ёжиков

Последней каплей в чаше терпения командующего армией стал резкий отказ Чепаева выдвинуть дивизию в Симбирскую губернию для подавления крестьянского бунта. Этот расклад