"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— А словами рассказать?

— Врать мы все горазды. А если вранье уж совсем откровенное получается, то без демонстрации того, что вообще-то это не вранье, а самая что ни на есть правда, никто в это и не поверит. Вы — так точно не поверите.

— Тебе — поверю.

— Нет. Потому что пока я и сама себе не верю. То есть умом понимаю, что правда, а чувства просто кричат: врет Старуха, как пить дать врет! Так что — ждите ответа от первого освободившегося оператора.

— От кого?

— Что? Вы правы, что-то я переутомилась. В общем, вы ждите, а я пойду, пожалуй, спать. Завтра с группой третьекурсников будем обкатывать машину по производству других амидных волокон. Кстати, вам они точно понравятся…

Такой разговор с Верой у Лаврентия Павловича состоялся еще в марте, и за два месяца девушка успела довольно много интересного «нахимичить». По крайней мере в Дзержинске, рядом с заводом по производству взрывчатки, уже заработала первая установка, производящая очень интересное волокно. То есть установка сама по себе волокно не делала, а делала пластик, из которого это волокно начали изготавливать на новеньком заводе в Мытищах… Мытищинский завод (как и сам город) очень быстро стал расти, причем «из собственных резервов», а точнее — за счет выручки от производимой продукции. Причем выручка шла как из советских магазинов, так и из-за рубежа: Вера какими-то своими путями закупила австрийские машины для вязания чулок — и теперь недорогие, но мгновенно ставшие очень модными женские чулки из капрона неплохо так пополняли бюджет НТК. Да и всего Советского Союза, хотя все же государственный бюджет гораздо в большей степени пополнял нейлон. Конечно, нейлоновые чулки никто срочно вязать не стал, а вот в качестве замены дефицитному баббиту в подшипниках скольжения материал пользовался большим спросом в Германии и в Бельгии. А еще и капрон, но не в виде чулок, а в виде шестеренок для станков, тоже приличную копеечку приносил…

Иосиф Виссарионович, так и не встретившийся с Верой для «вдумчивого разговора» дома у Лаврентия Павловича, выкроил время и приехал в университет — но и тут ему не повезло. Потому что Вера и Саша как раз уехали в Кстово, где вдали от слишком любопытных соглядатаев как раз запускалась новая (и очень мощная) установка гидрокрекинга. Очень нужная установка: количество автомобилей и тракторов, жадно пьющих бензин с октановыми числами от восьмидесяти восьми и выше росло стремительно. Так что даже новой установки, которая должна была выдавать по тысяче тонн такого бензина в сутки, было бы слишком мало — и еще две таких же строились там невероятными темпами. А чтобы темпы такие выдержать, в Кстово сейчас чуть ли не половина работников Химавтоматики сидела — но вот пуск агрегата без тех, кто его придумал (и кто мог бы при необходимости объяснить, что же пошло не так), никто проводить не рискнул.

— Я что-то вообще не понимаю, зачем мы тут потребовались, — с недоумением сообщила Александра Васильевна Вере Андреевне. — Тут же вся «Химавтоматика» собралась, а уж они свои установки знают куда как лучше нас с тобой, так что какая тут от нас польза может быть…

— Ну да, они-то инженеры, а мы с тобой — просто химики.

— Ну и зачем…

— Еще раз: они просто инженеры. Им сказали, какие нужно обеспечивать параметры внутри реакторов — и они их обеспечили. Но они, поскольку всего лишь инженеры, не понимают, что творится внутри реактора…

— Там и химиков достаточно.

— И химики не понимают. Но они все думают, что раз мы с тобой эту штуку придумали, то наверняка понимаем — и в случае чего подскажем, как процессы получше отрегулировать.

— Глупости все это, я, например, тоже не понимаю всю физику процессов. Ты мне сказала сделать молибден-никелевый катализатор на корунде — и я сделала. А зачем такой нужен и как он работает…

— Не переживай, я тоже не понимаю как он работает. Но знаю, что работает — и мне этого достаточно. А нас позвали просто потому, что никто здесь поверить не может в то, что мы тоже нифигашечки не понимаем как вся эта фигня работает. Так что мы с тобой здесь только потому, что всем остальным будет спокойнее, если мы здесь будем. Так что польза от нас есть: она нас видят и работают из-за этого спокойно. Ну а мы… мы просто отдохнем немножко.

— Время терять жалко, сейчас работы столько…

— А мы физически отдохнем, мозги-то нам отключать не требуется. Будем думать думы разные, а если вдруг чего придумаем — то тут очень неплохая лаборатория имеется.

— Тебе-то да, для твоих полимеров парочки пробирок хватит на опыты, а у меня только установка для выщелачивания…

— Саш, не суетись. Делай умное лицо, поглядывай на всех свысока так… пусть думают, что мы все под контролем держим. А ты тем временем вот над чем подумай: наш дорогой и горячо любимый товарищ Мирчинк раскопал под Кустанаем приличное такое месторождение бокситов.

— Слышала…

— Ну так вот: в тех бокситах кроме глинозема очень много всякого интересного. Ну, почти пять процентов титана за бесплатный отход советской химической промышленности пойдет, однако есть вещи и поинтереснее. Там скандия грамм до тридцати на тонну боксита, галлия почти столько же, еще ванадия вообще до полутораста граммов.

— Это граммы на тонну руды?

— Нет, это граммы на тонну уже боксита. Но нам эти граммы нужно оттуда извлечь и у делу пристроить.

— Ты из них будешь суперкатализаторы вроде рениевых делать? Тогда извлекать смысл, конечно, появляется…

— Я тебе потом скажу, что мы будем из этого делать. Ты сначала придумай как все это вытащить.

— Думаешь, это просто? В берилле его довольно много встречается, но я его от алюминия даже не пыталась отделять…

— А теперь попытайся. Причем сильно так попытайся, с большим успехом обязательно: кроме тебя, я уверена, сейчас никто даже подумать правильно в эту сторону не сможет.

— Ну, спасибо за комплимент. Но если вытаскивание этих веществ будет стоить столько же, сколько вытаскивание рения из руды…

— Возможно, что и дороже, но ты методику вытаскивания хотя бы отработай. Я знаю… случайно знаю, месторождение, где скандия уже граммов сто на тонну, но там пока даже конь не