"Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 - Дэвид Фридман Джерролд

— Напротив. Я думаю, они жаждут умереть.

— Вот почему я ненавижу этот закон, — сказала Би-Джей. — Слишком много он оставляет мучеников.

— Ни один из них ни за что не пойдет на сотрудничество с системой.

— Джим, позволь мне передать их властям Сан-Хосе. Я покачал головой.

Берди предупреждающе начала: — Джим…

Я перебил ее: — Они дьявольски опасны.

— Может, и так, но это уж слишком попахивает местью.

— Берди! — Я заставил себя перейти на шепот: — Есть в этой комнате хоть один человек, не жаждущий мести?

— В том-то и дело, Джим. Би-Джей права. Мы должны передать их дело в Сан-Хосе.

Я замотал головой: — Нет. Послушайте меня. Ваша власть кончается в тот момент, когда пленники отказываются от сотрудничества. У вас нет выбора. Ответственность за положение дел в данном районе переходит к старшему офицеру. И я беру ответственность на себя.

— С этим я не спорю. Я говорю о гуманности!

— Я тоже. И считаю, что мы должны покончить с этим делом на месте. Если оно перейдет в Сан-Хосе, то затянется на месяцы — или, хуже того, оттуда его перепасуют в Окленд, где оно будет тянуться годами. Деландро неглуп. Он будет цепляться к каждой запятой в системе правосудия. Если ему удастся отложить суд на три года — а он это сможет, — то улики станут весьма и весьма шаткими, и его нельзя будет притянуть за нынешние преступления. Они будут проходить по обвинению в подавленном заговоре. Если дело уйдет отсюда, через пять лет он вернется. Кроме того, — еще понизив голос, добавил я, — мне не хочется, чтобы он приобрел широкую популярность. Тот мусор, который он распространяет, заразен. Я знаю.

— Джим, я прошу тебя еще раз подумать. Возможен и другой выход.

— Берди, я уже думал над этим, и гораздо больше, чем ты. Может быть, я просто больше видел. Тут я эксперт. Ты специалист по медицине. Если ты видишь рак, ты его вырезаешь. Я же специалист по хторранам. И тоже вижу рак.

Берди вздохнула: — Хорошо, Джим.

Назвать ее довольной было нельзя.

Я посмотрел на Бетти-Джон.

— Читай дальше. — И отошел от стола. Бетти-Джон послушалась.

— После проведения экспертизы суд признает, что обвиняемые полностью не способны к взаимопониманию или сотрудничеству с законными властями. Подсудимые будут переданы в ведение Армии Соединенных Штатов.

Пока Бетти-Джон читала, я наблюдал за лицом Деландро. Его глаза расширились от удивления. Потом он взглянул на меня и иронически улыбнулся.

Бетти-Джон продолжала: — Лейтенант Джеймс Эдвард Маккарти, действующий командир полуострова, согласны ли вы принять в свое ведение обвиняемых?

Я повернулся к Бетти-Джон: — Согласен, — Благодарю вас. На этом заседание суда закрывается. Я подошел к барьеру и встал напротив Деландро.

— Как часы, Джеймс, как часы, — сказал он. — Машинка работает исправно. Тик-так. Тик-так.

Я ничего не ответил на это, готовясь к разговору. Нужно было кое-что выяснить. Повернувшись к пленникам, я спросил очень спокойно: — Где Лули? Ее не было в лагере. Ответа не последовало.

Я поднял глаза и увидел, что Джейсон изучающе смотрит на меня.

Я перевел взгляд на Джесси. Она смотрела с горечью, злобой и — торжеством.

— Где она? Джесси фыркнула: — Тебе не понять.

— Я постараюсь.

— У нее было Откровение.

— И?..

— И она отдалась Орри.

— Она что?..

Джесси улыбнулась.

— Я же говорила, что тебе не понять, — Ошибаешься. Я слишком хорошо понял. Ревилеционисты пожирают свою молодежь.

Я быстро отвернулся от них, подошел к Большой Айви, командовавшей охраной, и распорядился: — Выводи.

Пленников выстроили в затылок и через боковую дверь вывели на автостоянку. Широкое пространство было отгорожено от газона натянутыми веревками.

— Постройте их в шеренгу, — приказал я.

Люди из Семьи выходили через главный ход и, сворачивая за угол, присоединялись к нам. Детей увели. Остались только взрослые и подростки.

Солнце стояло в зените. День был теплый и ясный. Прекрасный день.

Я подождал, пока пленников снова поставят на колени, взял мегафон, включил его и сказал: — Двадцать восемь месяцев назад Конгресс принял закон о вынужденной эвтаназии. Он определяет обстоятельства, при которых становится законной терминация человеческих жизней, если они имеют повреждения, несовместимые с выздоровлением. — Я кивнул Большой Айви. — Прочитайте, пожалуйста, соответствующий раздел. — И передал мегафон ей.

Она вынула из нагрудного кармана рубашки листок бумаги, развернула его и начала читать текст закона. Пока она читала, я смотрел на лица оставшихся в живых членов Семьи.

Они были мрачными.

Процедура была отвратительная, но необходимая.

Большая Айви закончила читать и вернула мне мегафон.

— Наделенный законной властью Конгрессом Соединенных Штатов Америки и главнокомандующим Вооруженными силами Соединенных Штатов, настоящим я принимаю на себя ответственность за решение о терминации. — Я повернулся к Большой Айви: — Бумаги готовы?

Она махнула одной из молоденьких девушек, и та подошла с папкой. Я подписал все семь документов.

— Джим!

Я поднял голову. Это была Марси. Я подошел к ней.

— Да?

— Я беременна. Можешь спросить у вашего врача.

Она осмотрела меня вчера вечером и в курсе.

— И?

— Ребенок — он заслуживает шанса, разве нет?

— Ты просишь пересмотреть твое дело?

Она быстро взглянула на Джейсона. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Потом посмотрела на меня.

— Да, прошу, — сказала она. — Это твой ребенок.

Я не отрываясь смотрел ей в глаза. Она была испугана.

— Мне жаль, Марси, но слишком поздно. Ты уже сделала выбор. У меня нет права возобновить суд. Единственное, что в моей власти, — это решить, безвозвратно ты повреждена или нет. У тебя внутри есть шанс.

— Но я не знала, что ты собираешься так…

— Нет, знала. У тебя был выбор. Мы определили его достаточно ясно.

— Это твой ребенок! — повторила она.

— Нет, не мой. Чей бы он ни был, это монстр. И ты используешь его, чтобы повлиять на меня. Не выйдет.

— Джим, пожалуйста…

Я наклонился к самому ее лицу.

— Марси, — мягко сказал я. — Замолчи. Это говорит твоя запрограммированность на выживание. Я не собираюсь ее слушать, потому что знаю: она — не то, что ты есть на самом деле.

— Ты — сукин сын.

— У меня был хороший учитель.

Я отошел от нее и включил мегафон.

— Я хочу подчеркнуть одну вещь. Когда животное, болеет, его избавляют от боли. Человеческое существо заслуживает такого же милосердия. То, ради чего мы собрались здесь, не месть. Месть — это преступление против нас самих. Наша акция — это дезинфекция. Не считайте ее жестокой, думайте об этом как об удалении раковой