Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

— Изменники государства — опаснейшие преступники, Ваше Величество, — заговорил я. — Во всех государствах всегда их подвергали высшей мере наказания — казни. Тем не менее, они всегда существовали, и будут существовать. Люди продолжают сохранять среди своих самых лучших качеств корысть, жажду власти и готовность отрекаться от всего человеческого ради собственной выгоды. Я согласен, что изменников родины нужно казнить, я сам таких презираю и согласен с мерой наказания для таких людей. Сам же я чувствую горечь и тоску. С момента, как меня объявили предателем, я ощутил себя мертвецом. Лишь моя прекрасная леди сделала невозможное —подарила новую жизнь.

— Но вы ведь не считаете себя изменником, — произнёс король. Не вопрос, а

утверждение.

— Я не продавал своё королевство и своего короля, Ваше Величество. Моя судьба резко изменилась благодаря хитрым планам врагов, оказавшихся очень близко ко мне и трону. Вся ситуация была на поверхности и разыграна довольно некачественно, неумело, но... Его Величество принял решение и не мне его судить.

Элизабет явно нервничала и с силой сжимала мою ладонь. Король улыбнулся и взглянул на Сореля.

— Письмо у тебя с собой?

Советник с невозмутимым выражением на лице вынул из внутреннего кармана свёрнутое в тубу и перевязанное письмо. Печать была на нём сломана. Письмо читали. Король положил на стол письмо, сам сцепил пальцы в замок, заинтересованно улыбнулся и сказал:

— Мой венценосный друг и ваш дядя король Доран два дня назад прислал мне письмо с просьбой... Нет, даже с мольбой найти вас и выдать его стране.

Элизабет не выдержала и воскликнула:

— Но как же так! Есть ведь закон! Ваше Величество!

Она даже вскочила с места. В голубых глазах засверкали искорки гнева, и в то же время её щёки покрылись румянцем.

— Джон! Я тебя никому не отдам! — заявила моя бесстрашная и мятежная супруга. В её глазах плескался лютый ужас и одновременно непринятие. Она будет бороться за меня и за нас до конца.

— Элизабет, милая, успокойся, — произнёс твёрдым, не терпящим возражений тоном. А самому хотелось засмеяться и крепко обнять прекрасную и храбрую жену.

— Как тут успокоиться, когда твой дядя требует тебя выдать! — не могла она взять себя в руки, но на стул опустилась и, взглянув исподлобья на короля, прошептала:

— Простите мою несдержанность Ваше Величество. Я ужасно переживаю за судьбу своего супруга. Клянусь, этот человек не виноват ни в чём. Его подло подставили и обвинили в измене!

— Элизабет, — произнёс строго. — Дорогая, прошу тебя... Тебе ещё дадут слово.

Она недовольно поджала губы, но согласно кивнула. В её глазах заблестели непролитые слёзы, руки она сжимала в кулаки, переживая.

— Ваше Величество, — обратился к королю и перевёл взгляд на письмо. —

Позволите прочесть?

Король улыбнулся.

— Ваша супруга наивно мила. Молодости многое простительно, — монарх смотрел на мою супругу, а после, перестав улыбаться, махнул рукой.

Сорель подвинул ко мне письмо и сказал:

— Можете ознакомиться.

Незамедлительно развернул бумагу и углубился в чтение, которое заняло меньше минуты. Дядя был краток и предельно конкретен.

Я усмехнулся, вернул на стол документ и проговорил:

— Весьма... неожиданно.

Элизабет взяла меня за руку.

— Джон? — прошептали её губы.

Погладил жену по щеке. Элизабет воистину моя богиня, она настоящий ангел, посланный мне небесами. Как же я благодарен судьбе за встречу с ней. Улыбнулся и поспешил её успокоить:

— Доран Первый просит Его Величество посодействовать в моих поисках в связи с тем, что моё наказание отменено, все притязания и обвинения сняты.

Она моргнула раз, другой, округлила глаза, подняла в удивлении брови и выдохнула:

— Что?

— Сам удивлён, — усмехнулся я.

— Вот так просто? — нахмурилось её чудесное личико. — Ни извинений, ни мольбы простить его? Просто отменил наказание, которое сам и назначил, и всё? Как же это... низко!

— Ваше счастье, леди Морган, что король Троарнаша не слышит ваших слов, — вдруг сказал придворный маг.

— Леди молода, её кровь кипит, в душе буйствуют страсти. Непросто их усмирить, Клейв, — с улыбкой протянул король. Но взгляд монарха при этом был холодным.

— Простите, — снова извинилась Элизабет и посмотрела на меня. — Я слишком нервничаю...

Я не успел ей ничего ответить, как король снова заговорил:

— Отныне вы свободны, как ветер, лорд Морган. У ваших врагов больше нет над вами власти, и вы можете вернуться к нормальной жизни в своём королевстве. Но при одном условии.

Лёгкий кивок с моей стороны.

— Вы благоразумный человек, лорд Морган и не станете вести разговоры о нашей сегодняшней беседе и деле, в котором вы оказались замешаны. Вы ведь уедете не один, верно?

И цепкий взгляд короля остановился на Элизабет. Намёк понят.

— Ваше Величество, уверяю вас, ни я, ни моя супруга не предадим огласке произошедшее сегодня. В наших планах жить счастливой жизнью и только.

— После изгнания и едва не случившейся казни, вы снова сделаетесь опорой своего королевства, Морган. О ваших заслугах нам известно, и мы будем рады в будущем более плотно сотрудничать.

— Как того пожелает мой король, Ваше Величество, — ответил уклончиво.

Ещё неясно, где я останусь жить — здесь или на родине.

Наступило молчание. Заговорил верный пёс короля — Сорель:

— А ведь принц и ваш кузен Рагнар Эстеро не продолжит дело своего отца.

Многозначительный взгляд короля, и я усмехнулся.

— Дядя не имеет больше наследников, но поверьте, он не станет называть меня своим преемником, — ответил спокойным тоном. — Уверен, что он найдёт кандидатуру более уместную, чем моя скромная персона.

— А вы ведь не знаете, Морган, — лениво произнёс король, — принца, его невесту и остальных заговорщиков взяли под стражу...

Вскинул взгляд на монарха и прошептал:

— Как? Что произошло?

— Доран умён и не афиширует те дела, в которых замешана его семья, но эту историю он не сможет долго хранить в тайне.

Король умолк и взглянул на Сореля, тот кивнул и продолжил:

— Рагнар совершил ошибку, решив свергнуть с трона родного отца, хотя Доран уже не молод и вряд ли протянет долго, но юнцу хочется немедленной власти. Будь Доран просто отцом, то Рагнар был бы выпорот, посажен на хлеб и воду и со временем был бы прощён. Но Доран не только отец, он ещё и король