Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

случаях? Что вам больше по душе? Я, пройдя от одного конца радуги чувств до другого, решил выбрать середину: и радуюсь не до поросячьего визга, и скорблю не до горючих слёз. Подозреваю, подобных мне людей много на свете и, возможно, именно поэтому мир ещё живёт и здравствует. В самом деле, чувства не должны быть всепоглощающими: тогда всё существование становится чередой взлётов и падений. Словно ты всю жизнь качаешься на качелях, да так азартно, что в любой момент можешь и сам замертво упасть на землю, и покалечить сидящего напротив тебя. Я знаю: мои действия разумны и правильны, но иногда всё же до зуда в кончиках пальцев завидую тем, кто беспечно раскачивает качели своей жизни...

— Ну?

Нетерпеливый heve Майс. Впрочем, как можно осуждать человека, ожидающего самого главного решения в своей судьбе?

— М-м-м?

— Вы всё узнали?

— Пожалуй, да.

— И?

Да он весь трясётся... Прямо-таки, охвачен лихорадкой надежды.

— Я всё вам расскажу. Но не сейчас.

— А когда?

Он почти взвыл, заставив меня сморщиться: громкие звуки всегда утомляют мою хмельную голову.

— Завтра. То есть, сегодня... Утром.

— Но почему?

— Потому... Потому что я устал. Потому что мне нужно отдохнуть. Поспать, к примеру. Я отправляюсь домой, а поутру, часиков, скажем, в десять, навещу вас и дам полный отчёт.

— Домой? Вы можете спать прямо здесь, если желаете.

Я покачал пальцем перед лицом хозяина «Перевала»:

— Э нет: спать я буду только дома, в своей любимой постельке. Или ничего не получится.

Майс скривился, но всё же согласно выдохнул:

— Хорошо. Риш, проводи его: а то ещё нарвётся на патруль — ищи его потом...

***

Я не лгал и не старался лишний раз поизмываться над сгорающим от нетерпения хозяином игрового дома. К сожалению, ибо — стоило. Нет, моё стремление вернуться домой было вызвано насущной необходимостью поместить печать в исходный контур и тем самым восстановить длину нитей, связывающих душу и тело.

Когда душа отправляется побродить, нити связей не рвутся: иначе подобная «прогулка» была бы первой и последней для смельчака. Нити растягиваются. А растягиваясь, истончаются почти до предела. Разумеется, чтобы всё встало на свои места, толщина связей вновь должна стать прежней, и как раз для её восстановления служит контур, заложенный Сэйдисс в границы мэнора. Строго говоря, мне не рекомендуется надолго покидать Кэллос. Правда, это не значит, что я привязан к моему дому на веки вечные. Вовсе нет. Просто если соберусь куда-то переезжать, придётся озаботиться возведением подобного контура по новому месту жительства. А сделано сие исключительно для удобства Заклинательницы: её личное присутствие, контролирующее печать, не может радовать меня каждый день существования, так что довольствуюсь малым — отражением Сэйдисс в камнях ограды...

Калитка скрипнула, открываясь. Ришиан недоверчиво спросила:

— Мы пришли, да?

Поправляю:

— Я пришёл. А ты можешь возвращаться.

Гаккар с сомнением устремил взгляд на протоптанную тропку посреди аллеи, ведущей к дому.

— А ты дойдёшь, да?

Я, в свою очередь, обозрел маршрут следования — до ближайшего поворота.

— Почему бы и нет?

— Скорее рухнешь в сугроб и будешь спать в нём... Вечным сном, — придя к такому выводу, Ришиан снова подхватила меня под руку и поволокла внутрь ограды.

Я не вырывался: очень надо. Провожают — и чудно. Тем более, тропка, ещё днём казавшаяся мне вполне проходимой, вдруг начала упорно сопротивляться моим шагам...

До дома мы добрели, отмеченные поцелуями снега не только по колено: на повороте мне то ли захотелось прилечь, то ли шагнуть в другую сторону, в результате чего я рухнул, как подкошенный, а гаккару пришлось меня поднимать и отряхивать, заодно залепив мне пару хлёстких пощёчин — для приведения хоть в какое-нибудь чувство.

Самое нелюбимое мной состояние, кстати. Глаза закрываются, ноги и всё остальное тело кажутся сделанными из студня, а сознание ясное, как никогда. И мысли в нём шествуют степенно и важно, яркие, чёткие, на удивление последовательные. При этом с виду — размазня размазнёй. И никаких сил не хватает, чтобы объяснить окружающим: со мной всё в полном порядке. Полнейшем. А что слова связываю с трудом, так это язык виноват. Устал и нуждается в отдыхе.

— И что дальше?

Ришиан втащила меня на крыльцо.

— Дальше?

А правда, что дальше? Наверное, нужно войти. Для того чтобы войти, обычно открывают дверь. Дверь имеется. Чем её открывают? Ключом. Где у меня ключ? Не помню. Брал с собой? Аглис его знает...

Собираюсь поискать над притолокой, но гаккар, по-своему оценив возникшую в разговоре паузу, а именно: уверившись в том, что попасть в дом самостоятельно я не могу, поступил так, как и положено поступать. Постучал дверным молотком.

Честно говоря, не ожидал от кого-то из домашних бодрствования в третьем часу ночи, но дверь открылась почти сразу же после затихания стука. А может, мне так показалось: не считал удары пульса. Открылась и...

— Попрощаемся, да?

Ришиан сгребла меня в охапку и накрыла мои губы своими.

Пробовали целоваться со змеёй? Мне вот довелось. Сегодня. Сейчас. Любопытное ощущение, особенно угрожающе щекочущий нёбо раздвоенный язык: мол, только попробуй дёрнуться — пожалеешь. А в целом ничего неожиданного: женщина, она и есть женщина. Но с какой радости вдруг?

Ришиан ослабила хватку и отстранилась. Повернула голову, бросая взгляд куда-то в дом. Я во время неожиданной атаки оказался спиной к дверям и не мог видеть, для кого был разыгран странный спектакль, а когда обернулся, дверной проём был уже девственно пуст. Ну и ладно. Мне сейчас необходимо только одно: постель.

— В десять утра, да? — Напомнил гаккар.

— Угу, — подтвердил я, перебираясь через порог.

В десять, так в десять. Всё равно, матушка встаёт ни свет, ни заря: разбудит.

Нить седьмая.

Не спеши вперёд

Не закончив старых дел:

Можешь не дойти.

— Тэйлен!

И не будет мне покоя... Никогда.

— Что ты вчера натворил?

Разве я творил? У меня, к примеру, стойкое ощущение, что разрушал. Кстати, откуда оно взялось вместе с горечью во рту?

— Просыпайся немедленно!

Нет, так мы не договаривались. Немедленно... Только при соблюдении вполне определённых условий, поэтому считаю необходимым, не отцепляя друг от друга веки, уточнить:

— Который час?

Матушка любезно сообщает:

— Семь с половиной пробило!

Семь с половиной? Пойдёт. Приоткрываю один глаз.

Каула, одетая, причёсанная, готовая к выходу в