Технарь - Константин Николаевич Муравьев

class="p1">И это тоже вызвало еще один приступ удивления. Мне казалось, что от моих костей и мелкого раздробленного крошева не должно было остаться при таком-то ударе, но почему-то я отделался только лишь многочисленными синяками и кровоподтеками.

«Да щеку вот прикусил, — вспомнил я о железистом привкусе крови во рту. — Неужели этот странный настрой, заданный мне опытом, полученным из баз знаний по выживанию, настолько перестроил мое сознание и помог пережить эту гравитационно-инерционную бомбу?»

После чего я непроизвольно потрогал голову, забыв, что ее закрывает шлем. Но, к своему еще большему удивлению, без всякого на то сопротивления дотронулся до кожи.

«Не понял», — и я посмотрел на руки, на которых по идее должны были быть надеты летные перчатки, но и их не было.

«Это чего такое?» — оглядываю себя и в изумлении понимаю, что вся амуниция распалась на какую-то мелкую крошку, которая постепенно отваливается и оседает вниз.

«Что за черт?» — никакого объяснения происходящему я дать не могу. Все, что было на мне, превратилось в мелкую пыль. И ладно бы это только касалось одежды, но я только сейчас заметил, что нет и ремней, которые удерживали мое тело. Плюс сидел я не в гравикомпенсационном кресле, а на его металлическом остове.

«Вот почему я испытывал эти непонятное неудобство», — несколько запоздало всплыла догадка в моей голове, хотя тело стало ощущать этот непонятный дискомфорт, как только мы преодолели атмосферный слой планеты.

Но это ничего не объясняло.

Оглядываю остальную кабину. Если структура корабля начала распадаться, то и ему лететь не долго. Однако все остальное оборудование корабля было на месте и вроде бы даже функционировало так, как и должно было.

Решив не рисковать, максимально прижимаюсь к поверхности и лечу над каким-то странным лесом.

«Черт, насколько же велики эти деревья», — получив данные приборов сканирования, пораженно смотрю я на показания приборов, а потом перевожу свой взгляд на обзорный экран. Каждое из них под сотню метров. Да по сравнению с нами, наши земные гиганты, например секвойи, придорожный кустарник.

Выбрав направление на пеленг своего маячка, устремляю истребитель в глубину леса. Так я смогу продвигаться еще незаметнее. Хоть и придется лететь на малой скорости, но меня точно не смогут обнаружить под защитой этого гигантского леса.

Пробив верхний слой листвы, лечу вперед.

Все. Я на месте. Дальше приближаться опасно. До места назначения двадцать километров, при нормальной скорости порядка двух часов бегом.

Но мне придется нести груз.

Выбираю место для посадки, однако понимаю, что у подножия этих исполинов мне не сесть. По показаниям датчиков здесь одно сплошное болото.

Высматриваю любое удобное или хотя бы частично приспособленное под посадку моего истребителя место.

«Ага», — вижу что-то большое, плотность поверхности достаточная, чтобы выдержать вес моего кораблика.

Про мой и говорить нечего.

Вот туда и направляюсь. И еле успеваю отвести истребитель в сторону, когда эта самая поверхность вдруг выпрыгивает из воды, стараясь гигантской такой пастью заглотнуть мой кораблик.

«Да ну его нафиг, эту поверхность», — решаю я и поднимаюсь выше.

Ветви в кронах деревьев не уступают по размеру их стволам. Но, по крайней мере, на мой взгляд тут несколько более безопасно, чем внизу.

Вот и достаточно широкая ветвь. Там я и опускаю истребитель.

Вылезать из него пока рано. Проверяю показания приборов внешнего контроля.

Воздух очень сильно насыщен кислородом, множество необычных и неизвестных органических и химических примесей. Но миниатюрный респиратор обеспечит приемлемое дыхание. Необходимое количество элементов для преобразования их в пригодную и привычную для нас атмосферу в местном воздухе присутствует и даже с избытком. Так что с дыханием проблем не будет.

Дальше. Никакого побочного внешнего воздействия данные органические соединения на человека оказать не должны. А то костюма с абсолютной степенью защиты у меня теперь нет. Есть только запасной комплект из спасательного набора.

Вытаскиваю его и быстро переодеваюсь.

Он хоть и не обеспечивает стопроцентной защиты от воздействия окружающей среды, но зато создан из гораздо более крепкого и прочного материала. Так что для путешествия по неизвестной планете он подходит гораздо лучше.

Дальше уже идет стандартный комплект диверсанта и десантника. Два ручных бластера, плазменная винтовка. По сотне комплектов заряда к ним. Большой десантный нож. Еще один, на всякий случай. Несколько десантных плазменных гранат. Большего на транспортнике не было, а закупаться я не стал. Ну зачем в космосе плазменные гранаты? Корабль на части разнести?

Так что я сейчас был рад и тому, что мы захватили со станции.

Теперь дальше. Самое важное.

Еда и вода. Их распихиваю по всем карманам своего костюма. Должно хватить больше чем на несколько месяцев, если на одного. Но еще столько же положил в рюкзак. Вода — это обеззараживающие таблетки, жидкость можно использовать абсолютно любую, в которой содержится хотя бы небольшая доля водорода и кислорода.

И последнее. Не знаю, зачем я это потащил с собой, но упаковываю переносной инженерный комплекс и портативный тестер. Они очень долго служили мне, не раз спасали и помогали, и поэтому я взял их с собой.

Я не знал, что меня ждет тут на планете. И именно поэтому взял это оборудование. Если оно и не пригодится мне, то хоть послужит счастливым талисманом.

Все. Я готов. Откидываю крышку люка.

Корабль наполняется гомоном обычного леса. Странным и незнакомым. Но вполне живым.

Это то, чего я не слышал уже очень давно. Живые звуки проникают в сознание. Я как бы проваливаюсь в странный и обволакивающий меня шум.

То ли это его необычное звучание, то ли это так сказалось на мне долгое пребывание в космосе или на искусственных станциях, где не было даже намека на живой и такой наполняющий силой, настоящий гомон леса и его жизни, но я застыл на некоторое время, покоренный этим звуком, разговором природы, который окружил меня.

Я прочувствовал лес. Оценил его. И к своему немалому изумлению сам стал частью этого одного большого мира.

Только вот я еще не нашел своего собственного места в этом громадном живом доме, обители сотни тысяч живых существ.

— Пора в дорогу, — произнес я и сам поразился тому, как мой голос, подстраиваясь под шелест и шум листвы, меняя тональность, произнес эту, казалось бы, простую и обычную фразу.

Закрываю истребитель. Маскирую его собранными в округе ветвями и листьями. Для чего это делаю, не понимаю, возвращаться сюда я не собираюсь. Но почему-то знаю, что именно так я и должен поступить.

Так корабль не будет нарушать гармонии этого места своей чужеродностью.

«Пора», — еще