Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Открытая кухня прямо в центре зала, чтобы каждый гость видел, как и из чего готовят его еду. Никаких секретов, никакой «магии» за закрытыми дверями. А в старом банковском хранилище я сделаю камеру сухого вызревания мяса. Стеклянные стены, подсветка… Золото банка заменит настоящее мясо.

Оболенский хитро прищурился.

— Максимилиан Дода вкладывает деньги в общепит… — протянул он. — Старый лис никогда не тратит ни копейки зря. Если он ставит на тебя, значит, видит золотую жилу. Вы хотите построить сеть? Франшизу? Завалить империю своими стейками?

Вопрос был с подвохом. Если я сейчас раскрою карты и скажу «да», Яровой увидит во мне глобальную угрозу и раздавит, пока я мал.

— Мы хотим накормить людей, Ваша Светлость, — уклончиво ответил я. — А деньги — это просто аплодисменты шеф-повару за хорошую работу. Если аплодисменты будут громкими, мы подумаем о расширении сцены. Пока что наша цель — одна качественная тарелка.

Света, которая до этого молча ела, бросая на Ярового испепеляющие взгляды, вдруг не выдержала. Благостная картина деловой беседы явно резала ей слух.

— Жаль только, что «Магический Альянс» боится честной конкуренции даже на стадии одной тарелки, — едко заметила она, поправляя очки. — Ваша цензура на телевидении душит нас, граф. Нам запрещено называть вещи своими именами. Нельзя говорить «химия», нельзя говорить «суррогат». Это вы называете «рынком»?

Яровой медленно повернул к ней голову. Его лицо выражало вежливое утомление.

— Милая леди, — мягко произнёс он. — Свобода слова — это прекрасно. Но клевета на сертифицированный Империей продукт — это преступление. Мои заводы проходят все проверки. Мои добавки одобрены Министерством Здравоохранения.

Он сделал паузу, и его голос стал жёстче.

— Я не против конкуренции. Готовьте лучше нас, госпожа Бодко. Продавайте дешевле нас. Удивляйте вкусом, как это сделал сегодня Игорь. Но если вы строите свой маркетинг на поливании грязью моих заводов и запугивании населения… я буду защищаться. И у меня хорошие юристы.

Света открыла рот, чтобы ответить, но я накрыл её руку своей, останавливая. Яровой был прав. Формально — абсолютно прав. Воевать лозунгами против юристов — путь в никуда.

— Граф прав, Света, — сказал я спокойно. — Нам не нужно ругать их химию, чтобы люди полюбили мою еду. Это позиция слабого.

Я посмотрел на Ярового.

— Вкус скажет всё сам. Когда человек попробует настоящее, он сам сделает выбор. Мы будем играть по правилам. Никакой клеветы. Только сравнение. В тарелке.

Яровой медленно кивнул, принимая этот пакт.

— Справедливо, — сказал он. — «Fair play», как говорят наши британские партнёры.

Ужин подходил к концу. Тарелки были пусты, даже соус был вымакан хлебом — высшая похвала для повара.

Барон Бестужев поднялся из-за стола, давая знак, что официальная часть завершена.

— Дамы, — он галантно поклонился моим спутницам и своей супруге. — Десерт, фрукты и кофе вам подадут здесь. Наслаждайтесь беседой. А нас, господа, — он обвёл взглядом меня, Ярового и Оболенского, — ждут сигары и разговор, который не терпит женских ушей. Прошу в мой кабинет.

Это был момент истины. Кухня была лишь прелюдией. Настоящая готовка — готовка моей судьбы и будущего бизнеса — должна была начаться за закрытыми дверями кабинета, в клубах табачного дыма.

Я встретился взглядом с Лейлой. Она едва заметно кивнула, её глаза говорили: «Ты справишься. Мы прикроем здесь». Вероника послала мне ободряющую улыбку, покручивая бокал. Мой тыл был надёжно защищён.

Я встал и направился вслед за «тузами» этого города. В руке ещё чувствовалась приятная усталость от ножа, а в голове прояснилось. Я накормил врага. Я заставил его признать меня. Теперь осталось главное — не дать ему себя сожрать на десерт.

Глава 3

Переговоры с сильными мира сего похожи на разделку рыбы фугу. Одно неверное движение ножом, одно лишнее слово — и вместо деликатеса ты получаешь смертельный яд. Главное — не показывать рукам, что они дрожат.

Дверь кабинета отсекла нас от звона фарфора и женского смеха. Атмосфера здесь изменилась мгновенно. Если в обеденном зале царили тепло, запахи еды и лёгкий кураж, то здесь воздух был прохладным, плотным и пах дорогим табаком и старыми деньгами.

Граф Яровой по-хозяйски расположился в глубоком кожаном кресле у камина, хотя кабинет принадлежал Бестужеву. Он достал из кармана портсигар, щёлкнул крышкой и неторопливо выбрал сигару. Его движения были скупыми и точными.

Князь Оболенский, всё ещё с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом сорочки, рухнул на диван напротив. Бестужев же занял место за своим столом, стараясь держаться нейтрально, как рефери на ринге.

Я сел в свободное кресло напротив Ярового. Спину держал прямо, но позу принял расслабленную. Я не проситель, а партнёр. Пусть и младший.

— Сигару, Игорь? — предложил граф, отсекая кончик своей гильотиной.

— Благодарю, воздержусь. Берегу рецепторы.

Яровой кивнул, словно ожидал такого ответа, и раскурил сигару. Клубы ароматного дыма поплыли к потолку.

— Что ж, — начал он, выпуская струйку дыма в сторону камина. — Буду честен. Твой стейк был великолепен. Эта «ручная работа»… в ней есть определённый шарм. Архаичный, но притягательный.

— Рад, что вам понравилось, — кивнул я.

— Но давайте отделим котлеты от мух, как говорят в вашей среде, — тон графа стал жёстче, металлическим. — Твой талант бесспорен. Но талант часто бывает разрушителен для экономики. Мои заводы кормят миллионы людей. Твоя кухня пока что не накормит даже сотню за вечер. Мы в разных весовых категориях, юноша.

Он подался вперёд, и пламя камина отразилось в его холодных глазах.

— Ты пытаешься играть в революцию, Игорь. Но революции хороши в учебниках истории. В бизнесе они ведут к хаосу и убыткам. Ты критикуешь «химию», но именно она позволяет накормить рабочего, солдата и школьника за копейки. Ты готов взять на себя эту ответственность? Накормить всю империю своим… филе миньон?

Вопрос был с подвохом. Скажу «да» — он сочтёт меня опасным безумцем и уничтожит. Скажу «нет» — признаю поражение.

— Я не собираюсь кормить миллионы, господин Яровой, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — И я не собираюсь заменять ваши заводы. Моя цель другая.

— И какая же?

— Стандарт. Я хочу создать премиум-сегмент. Люди, которые едят вашу «Быстро-кашу» или армейские пайки, и так не придут в моё кафе. И пусть даже у них будут на это деньги, но, будем честны, нет запроса. А те, кто придёт ко мне… они уже переросли химию. Они хотят вкуса.

Оболенский, до этого молча крутивший в пальцах незажжённую сигару, гулко хохотнул.

— Всеволод, ну что ты набычился? Парень дело говорит. Это же классическое разделение рынка. Ты — это конвейер. А у него ручная