"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Да, она хороша.

Фурий досадливо прищелкнул языком и покачал взлохмаченной рыжеватой головой.

– Так чего ты стоишь у двери, дубина, подойти ближе и рассмотри, как следует!

Я решила выразить протест так громко, как только могла в данной ситуации:

– Благословенный Цезарь, позволь мне одеться, чтобы не мешать тебе наслаждаться видом настоящего произведения искусства руки греческого мастера.

Нервно кивнув в сторону статуи, я потянулась за своей туникой, небрежно брошенной на скамейке.

– Подожди, Валия, дай ему полюбоваться на твои груди. Здесь жарко, но соски отчего-то стоят торчком.

Он издевался! Фурий откровенно издевался надо мной, а Борат побагровел и не совсем понимал, как себя вести. Уставился на меня широко раскрытыми глазами, а если и опускал их, то явно не в пол, а кое- куда повыше, например, на мои дрожащие колени.

Я разозлилась, и возбужденное состояние вдруг придало сил.

– На что тут дивиться, о Цезарь, затмевающий солнце красотой и умом! Думаю, Борат на своем веку повидал немало девиц фигуристей и смазливей. Избавь же своего лучшего телохранителя от унылой обязанности на меня смотреть. Фурий, это даже не смешно! Мы не на сцене находимся.

– Одно мое слово – и здесь будет сцена. Читай!

– Что… читать?

– Какие-нибудь драматические стихи, подобающие моменту.

Едва унимая нервную дрожь, я судорожно вздохнула и ломким, срывающимся голосом начала говорить:

–Как этот вечер грузен, не крылат,С растрескавшейся дыней схож закат,И хочется подталкивать слегкаКатящиеся вяло облака.

Мне хотелось провалиться сквозь мраморный пол и уйти под землю, сейчас я искренне завидовала ароматным ручейкам, свободно покидающим душную залу через мелкие сливные отверстия пола. Мне такой возможности не дано. Придется играть жалкую роль до конца.

Но разве не в моих силах придать своей позе хоть немного достоинства и величия. Ведь я читаю прекрасные стихи замечательного поэта. Хотя и стою в чем мать родила перед кучей мужчин.

Боже, какие мелочи для древнего Рима, рукоплещущего кровавым поединкам, после которых нарасхват идут бутыльки с кровью заколотых гладиаторов, считается, что это прекрасное лекарство и афродизиак!

– …В такие медленные вечераКоней карьером гонят кучера,Сильней веслом бьют воду рыбаки,Ожесточенней рубят лесникиОгромные кудрявые дубы… (с)

Император будто не слушал меня, рассеянно почесывал бритый подбородок, а потом обратился к Борату.

– Скажи прямо, Валия тебя привлекает?

Солдат сначала стоял как столб, только верхняя губа криво приподнялась да вздулись синие вены на висках. А потом Борат пожал плечами, и я, наконец, прикрыла руками грудь, отступая за статую и тихо бормоча из своего иллюзорного убежища:

– Фурий, мне зябко. Зачем устраивать нелепый спектакль… Позволь одеться. Прошу тебя!

Насмешливый голос снова заставил вздрогнуть.

– Зачем врать, Валия? Я истекаю потом, а ты жалуешься на озноб в моих термах. Чего застыл, Борат, – потрогай ее там, где хочется. Сегодня я тебе позволяю.

Услышав новый приказ, Борат тут же встрепенулся, накинул на правую руку лежащее на скамье платье и подошел вплотную ко мне. Фурий гаденько хихикал, развалившись в кресле, как же я его ненавидела в этот момент…

– Тащи сюда эту скромницу, ишь, спряталась! Скажи, ее сиськи больше, чем у каменной вакханки? А достаточно ли упруги, лень проверять самому.

Когда Борат коснулся моего плеча, я злобно прошептала ему в лицо:

– Зарежу ночью, так и знай! Или отравлю. Еще чего-то придумаю. Только попробуй!

Невзирая на мое слабое сопротивление, тяжело дыша, солдат замотал меня в тонкую ткань и подвел к ложу Фурия. А там, смиренно склонив голову, произнес:

– Валия твоя певчая пташка, Господин. И как женщина совсем меня не интересует.

Император сладко потянулся, издавая ехидный смешок.

– Да неужели? Это легко проверить. Приподними край туники. Хочу посмотреть на твой пенис. Может, хотя бы он не соврет.

Я стояла, еле жива от нахлынувших эмоций. Стыдно, страшно, жалко себя и… даже Бората. Надо пережить этот позор и куда-то бежать. Но ведь никто не поможет, я в ловушке из мрамора и позолоты.

– Господин… – попробовал заговорить преторианец, но Фурий повысил голос до поросячьего визга.

– Давай, покажи нам своего петушка, Борат. Или ты в одночасье стал бабой? Валия, помоги ему, если у моего храбреца так трясутся руки.

– Не нужно, я сам!

Потом цезарь велел мне смотреть на поднявшийся мужской орган бывшего соседа по комнате. Нда-а, увиденное, может, и впечатляло, но сейчас я вовсе не была настроена на романтический или даже шутливый лад. Все во мне бунтовало против скотского обращения со стороны человека, которого я считала покровителем и даже немного другом.

Бедная наивная Валентина! Уж следовало бы поверить предостережениям Катона или сплетням Мелины. После сегодняшней мерзкой сцены Фурий для меня развратный ублюдок и только. И как я могла польститься на его разговоры о музыке и театре!

Я душу перед ним вывернула, вдохновенно рассказывала ему истории о благородстве и мужестве, а он из одного каприза заставил меня глазеть на вздыбленный член своего солдата.

По счастью двери терпидария растворились и запыхавшийся слуга передал сообщение, что из длительной поездки сегодня возвращается советник Дакрон. Он посылает любимому государю горячий привет и богатые дары из провинции.

Услышав о прекрасном сером жеребце, Фурий чуть не вприпрыжку убежал из купальни, забыв обо мне. Торопливо поправив одежду, Борат метнулся за ним, но у самых дверей зачем-то обернулся и словно в бреду произнес:

– Валия… не плачь и не злись. Я не желаю тебе плохого. Встретимся ночью. Если не придешь сама, я тебя найду, куда бы не спряталась. Нам нужно поговорить.

Стуча зубами в нервном припадке, я натянула на себя столу, хотя меня ужасно раздражал исходящий от нее запах благовоний. Доберусь до своей комнаты,