Биение истинного сердца - Айя Кот

лестничную клетку, и на то, что Арсений, явно словивший отходняк после всего произошедшего, не решит резко сбежать и сознаться вообще во всех грехах этого мира. А то всякое бывало у высокочувствительных магов. И хотя Арсения раньше к ним нельзя было причислить даже с натяжкой, сейчас явно что-то в нём изменилось. Даже аура, обычно серая, нейтрально-нерешительная, сейчас отливала розовым оттенком заботы, любви и сострадания. С этими двумя точно что-то не чисто.

Есении, к счастью, в коридоре не обнаруживается, и Пётр Алексеевич с облегчением пропускает Арсения вперёд и заходит следом. В квартире тишина, и для Арсения это ощущается как очередной нехороший знак, но Пётр Алексеевич слишком хорошо чувствует ехидство и радость Киры, которая, кажется, всё-таки смогла уговорить кошку дать погладиться. Впрочем, шансов противостоять у неё изначально не было. Кира кого хочешь на что угодно уговорит.

— Пётр Алексеевич… — Арсений снял куртку, один кроссовок и задумался насчёт снятия второго. — Может, я лучше к себе?

— А я чай на всех приготовила и еду. — Кира, улыбаясь, выглядывает в коридор. — Здравствуй, Арсений. Рада, что тебя отпустили.

— Здравствуйте. — Арсений всё же снимает второй ботинок, хотя не планировал, и поднимает глаза, чтобы сказать что-то ещё, но взгляд цепляется за голубые глаза. — Есения…

Глава 8. О встрече, обычном маге и сказке

Квартира Петра Алексеевича. Ночь.

— Есения…

Сердце пропускает удар, а затем начинает биться ещё быстрее и сильнее. Живая. Целая. До ужаса красивая. Вычесанная, глаза словно горят огнём, тем самым, который Арсений видел, находясь в подвале. Её мощь, выправка, огромные лапы, безумно пушистый хвост… Если бы Арсения кто-то спросил, как выглядит настоящая сила, он, не раздумывая, показал бы им Есению…

— Но как… — Арсений скидывает второй кроссовок и с трудом отрывает взгляд от глаз Есении, переключая своё внимание на главу Света.

— Сама расскажет. — Пётр Алексеевич с тяжёлым вздохом отмахивается от Арсения и уходит в сторону кухни.

— Арсюш, я попросила ребят заглянуть в твои завалы и привезти хоть какие-нибудь вещи, ты же не против? — Кира, к огромному удивлению Арсения, нагибается и проходится рукой по шерсти, а кошка даже не пытается возмутиться.

— Не против… — Арсений качает головой, слегка завидуя бесстрашию Киры.

— Вот и отлично. — Кира улыбается, в последний раз проходясь рукой по блестящей шерсти.

— Ну ты меня ещё на руки возьми. — Есения вертит головой, пытаясь уйти от поглаживаний, но с места не встаёт.

— А это ты для Арсения прибереги. — Она подмигивает кошке и уходит в сторону кухни.

— Что приберечь? — Арсений хмурится, смотря на кошку.

— Вот даже не думай об этом. — Есения недовольно фырчит и встаёт, чтобы обойти Арсения. — И вообще, я не люблю сидеть на чьих-то руках. Это унизительно. — Кошка встаёт за спиной Арсения и начинает подталкивать его головой. —Давай уже, чего застыл? Руки мыть, есть и вообще весь мыться, а то воняешь. — Есения чихает и снова пытается подталкивать Арсения вперёд.

— Есения, будь так добра, переключись на него, а? — Пётр Алексеевич хмуро высовывается в коридор. — Я вот совершенно не хочу слушать о вашем личном.

— Чего?.. — Арсений глупо моргает, понимая из происходящего примерно ничего.

— Руки мыть иди. — Пётр Алексеевич тяжело вздыхает и скрывается на кухне. — Пока она в тапки твои не нагадила.

— Я вообще-то фамильяр! — Есения оставляет попытки дотолкать Арсения до ванной и идёт на кухню.

Арсений вновь моргает и машинально идёт в ванную мыть руки, откровенно залипая на величественной походке Есении. Факт, что все вокруг всё понимают, один он дурак, печалит, разумеется, но… Арсений привык быть где-то на задворках. Смирился давно с тем, что не стать ему великим магом, как Пётр Алексеевич. Да даже просто сильным и нужным, как Серёжа или Дима, не стать. И «глухота» по отношению к Есении, лишь ещё одно доказательство того, что не стоит даже мечтать о чём-то большем.

Да, как-то случайно сложилось, что Есении помогла именно его сила. Но она восстановится и встанет на уровень с Димой и Серёжей. Или вообще рядом с Петром Алексеевичем. А Арсений… Арсений вернётся обратно в кабинет, сядет за свой стол, придвинет к себе поближе хрустальный шар и продолжит сутками разглядывать мир в поисках артефактов. Работа важная, никто не спорит. И Арсений счастлив заниматься спокойной рутиной, но… Глупо, наверно, но Есения успела как-то запасть в душу. У Арсения внутри при виде неё просыпается что-то такое… Такое… Родное. Тёплое, близкое, счастливое. Словно взрослым приезжаешь в памятные места. Видишь ту же обстановку или слышишь значимую мелодию и захлёбываешься в прекрасных воспоминаниях. Жаль только, что у Арсения, как и у этих прекрасных воспоминаний, будущего нет. То есть, оно есть, конечно, но такой же тёплый трепет редко когда повторяется. Вот и Арсений вернётся к рутине, стоит только Есении встать на ноги. Или на лапы. Да даже сейчас. Где он и где Есения…

— Дурак ты, Арсений. — Пётр Алексеевич качает головой, когда Тернитасов заходит на кухню.

— Ну, Пётр Алексеевич. — Арсений хмуро выдыхает. Опять все мысли наружу…

— Да больно нужно мне твоё самоедство. — Пётр Алексеевич закатывает глаза и ставит на стол тарелку с мясной запеканкой. — Тут вон. — Он кивает на кошку, которая гордо уселась на подоконнике и поглядывает в окно. — Обворчалась уже вся.

— Вообще-то, я просто сказала, что мне надоело ходить кошкой. — Есения фыркает и отворачивается к окну.

— А это нормально, что она мысли читать умеет? — Арсений, всё ещё хмурясь, садится за стол.

— А это нормально обсуждать меня в присутствии меня же? — Есения недовольно бьёт хвостом.

— Тернитасов, ну ты будто только вчера пришёл. — Пётр Алексеевич качает головой. — Во-первых, в ней твоя сила. Любой фамильяр способен считывать мысли подпитавшего его мага. Не постоянно, разумеется. От часа до пары дней, в зависимости от количества силы. А во-вторых, Есения не только в твоей голове копошиться способна.

— Ой, да ну вас. — Есения спрыгивает с окна и уходит из кухни.

— Она сильно переживала за тебя. — Кира, заметив вопросительный взгляд Арсения, с улыбкой подходит к нему и начинает мягко поглаживать по голове. — Ешь, Арсюш. Потом