Рассказы 10. Доказательство жизни - Ольга Рекуц

даже киборг, никогда не среагирует с той же скоростью, что интель. Машина всегда опережает человека на доли секунды; нет никого, кто соображал бы лучше чистокровных интелей, выращенных в пробирке из микросхем.

Они с Дугласом сразу поняли, что внутри истребителей нет существ из плоти и крови. Чересчур быстро те вильнули в сторону от пущенной с бульдозера ракеты-обманки, слишком виртуозную фигуру пилотажа выполнили, скрывшись на фоне темного, как бархат, неба. Мартин пригнулся к приемнику и крикнул:

– Трави!

Поздно, к сожалению. Рядом рвануло, грохнуло по ушам даже сквозь наушники и толстую броню бульдозера. «Малютку» развернуло на 180 градусов; она покатилась под откос ближайшего кратера, пока сверху лупили всей имеющейся артиллерией истребители. Бульдозер вздрагивал, как убегающий от хищника окровавленный бегемот.

«И впрямь шустрые гадины», – подумал Мартин, пытаясь избавиться от навязчивого гула в барабанных перепонках. Дисплеи покрылись рябью помех, и не было видно практически ничего, кроме медленно оседающей пыльной взвеси. Вездесущая лунная пыль каким-то непостижимым образом попала даже в наглухо запечатанную кабину, лезла в нос, заставляла чихать и кашлять. Проклятая пыль.

– Шеф, у них гиперкинетическое оружие. Я не рассчитывал, что они сразу прибегнут к…

– Да черт с ним! Я буду маневрировать, а ты стреляй! Пали со всех стволов!

Он активировал купленную у Ляо Кузнецова миниатюрную систему ПВО и крепче вцепился в рулевое колесо.

Директор II

Ночь словно заглядывала холодным взором в душу директора, присев на корточки, дыша безразличной вакуумной пустотой сквозь полутораметровый термопластик наблюдательного пункта. Уланов впервые за годы в полной мере ощутил, как он устал. Усталость подкралась тайком, сзади, и обрушилась ватным одеялом на плечи. Ему хотелось закрыться от всех в простом детском жесте отрицания действительности, сесть в угол и закричать изо всех сил. Закричать. Закричать. Завопить что есть мочи.

Вся жизнь, все далеко идущие планы превратились в пыль, в ничто. Жаль, что нет возможности отмотать время назад и по-человечески поговорить с идиотом в сраном бульдозере.

– Господин директор! Господин директор, вы меня слышите?!

Он поднял взгляд. Его тормошил за плечи сержант корпуса морской пехоты. Морпехи прибыли из Луна-Сити несколько минут назад. Переминаясь с ноги на ногу, за спиной сержанта маячил прилетевший с ним на ракете Администратор. Стены пестрили тысячей поступающих с территории завода данных. Смарт-краска поблекла за те годы, что не приходилось использовать наблюдательный пункт, предназначенный для особых случаев. Помимо наилучшей связи, здесь открывался отличный вид на Море Спокойствия: с помощью старомодной, но надежной подзорной трубы можно разглядеть все происходящее около Базы. А там много чего происходило за последние полсуток.

– Что? Вы устранили этого ублюдка?

– Нет, э-э, сэр… – пробормотал сержант, и вместо него в разговор вмешался Администратор:

– Макс, он подбил истребитель. Второй отлетел на безопасное расстояние.

– Что?! Как?

– У него на борту есть незарегистрированное ракетное оружие класса «земля-воздух». Не знаем, какой боезапас, но истребитель он подбить умудрился с третьего раза. Благодаря своему интелю, конечно.

– Так. Так… – Уланов потер виски, раскалывающиеся от непрерывно поступающих прямо в мозг сообщений. Пятиминутная слабость сменилась глухой злобой. Окажись перед ним сейчас чертов механик, он бы задушил его сам, голыми руками, с удовлетворением глядя в тускнеющие глаза. – Чего хочет эта тварь?

– Условий по сдаче нет. Но он говорит, что был бы не против поговорить с вами лично.

– Со мной?

– Да, сэр. Соединять? Майкрофт советует вам поговорить с ним, вот текст.

Пробежав наскоро глазами данный Майком скрипт общения с террористом, Уланов кивнул и активировал ларингофон. Совсем рядом, будто он сидел в соседнем кресле, раздался веселый голос Холланека:

– Здравствуй, Макс! Как там твой завод, а? Вижу пока одни развалины.

– В последний раз ты назвал меня напомаженным говнюком, – кисло ответил Уланов.

– Ого, ты даже запомнил, кхм. Я думал, твою шкуру продажника ничем не пробить.

– Я все запоминаю, такая у меня работа.

– Тогда, наверное, помнишь причину, по которой я все это начал, а?

– Помню. Но ты не понимаешь, что твоя деятельность лишена смысла. – От злости Макс откинул в сторону скрипт общения и продолжил говорить сам. Говорить то, что думал на самом деле: – Ты не исключение из правил, Мартин. Не герой в сияющих доспехах. Не революционер. Ты всего лишь потный старый кретин в грязном бульдозере. Ты статистическая погрешность. Даже не человек, а так, небольшая ошибка в расчетах. Мелкая неприятность для Компании, но, признаюсь, большая проблема для меня лично. Чего тебе нужно, Мартин? Какие твои требования? Ну?

– Ого, а тебя действительно задело! Уже одно это радует. Никаких требований нет, Макс. Видишь ли, кхм, я тут немного в западне, которую сам для себя создал. Я не могу выбраться из этой железной коробки. Меня вообще невозможно отсюда вытащить. Я внутри клятого гроба.

– Тогда чего ты добиваешься?

– Чтобы ты и такие, как ты, поняли, что маленький человек все-таки что-то иногда значит. И на что-то способен. Запомни это, напомаженный говнюк, высеки у себя на лбу. Запомни на всю свою жалкую жизнь. Статистическая погрешность, говоришь? Ну-ну. С нами Бог, приятель. С нами Бог…

– Ты пьян? Принял наркотики? Ты вообще хоть понимаешь, что оставил половину планеты без энергии, идиот?!

– Какая разница? Я просто веселюсь, пока могу. И прошу вас мне не мешать. Хотя вы можете, кхм, попытаться. Администратор рядом?

– Я здесь, Мартин, – сказал Администратор, наклонившись ближе к гарнитуре.

– Передай Чангу, что у меня все схвачено. Страховка возместит большую часть его убытков. А на моей могиле пускай откроет какой-нибудь памятник, чтобы рубить бабки. Мне, кхм, будет уже плевать. Постараюсь сдохнуть рядом с отпечатком первого шажка человечества. Протоколируйте разговор!

И отключился.

Механик V

Он остановился только спустя несколько часов. Его пытались задержать с помощью комбайна и землеройного скрепера; комбайн он расстрелял из электромагнитной пушки, предварительно убедившись, что внутри нет живых людей, а скрепер просто запихал задом «Малютки» в развалины административного здания, около которого разъезжал, уничтожая технологические линии завода, харвестеры, цеха десорбции и остальные строения, имеющие хоть какое-то отношение к MMI. Но он не тронул здания культурной ценности, тщательно наблюдал за тем, чтобы не нанести вреда Базе Спокойствия, на которой сто лет назад совершил высадку старина Армстронг. Каким бы ни был пьяным новоиспеченный террорист, его разум оставался все тем же острым, прямым, а ненависть оказалась направлена против одной-единственной цели.

Против Компании и ее чертова завода. Против Вавилона, объявившего подлую войну одиночке.

Мартин скрючился в кресле, чувствуя, как окостенело его тело, превратившись в сплошное скопище боли, ноющей, судорожной боли, блуждающей перед глазами искристыми белыми пятнами. Он выпил еще стимуляторов,