Конец игры… - Вячеслав Киселев

противостоянии даже не рассматриваются, война до победы и точка. И здесь, в логове врага, права на ошибку у нас нет, как не будет и второго шанса! – остановился я и посмотрел на Вейсмана, чтобы оценить его реакцию на мои слова.

Сделав ещё один шаг, он развернулся в мою сторону и спокойно пожал плечами.

– Да хоть черти из преисподней… Мы русские, с нами Бог, – нарушил он конспирацию, негромко ответив по-русски, и осенил себя крестным знамением, – не сомневайся государь, сдюжим! – с успокаивающей интонацией умудрённого жизнью человека, живо напомнившей мне покойного Емельяна Ивановича, царствие ему небесное, и совершенно не вяжущейся с его не очень-то «серьезным» внешним видом, закончил свою фразу Вейсман.

У меня от такого простого, но закрывающего все вопросы, ответа, аж в груди защемило, поэтому я просто крепко обнял его за плечи, и тоже перейдя на родной язык, проговорил негромко, немного срывающимся голосом:

– Даже и в мыслях не было сомневаться!

Продолжив держать его в объятьях, я сделал пару успокоительных вдохов-выдохов, беря в узду нахлынувшие эмоции, и вспомнил об одном весьма важном деле, которому всё время мешали беспокойные будни рыцарей плаща и кинжала.

– Женить тебя надо Николай Карлович, – распахнув объятья, окинул я взглядом его повзрослевшее лицо, испытывая при этом неподдельную гордость за свою сопричастность к воспитанию и становлению настоящего русского офицера, с которым не просто ходил, а прямо сейчас нахожусь в разведке, мужчины и просто хорошего, порядочного человека, – сколько ты уже со мной мотаешься по белу свету?

– С восемнадцатого февраля тысяча семьсот семидесятого года от Рождества Христова! – отчеканил он без запинки.

– Пять лет скоро будет, – вздохнув, покачал я головой, – а пролетели совсем незаметно. Мда, ну и где прикажешь искать тебе невесту, если мы всё время за супостатом гоняемся, есть предложения?

– Так я… Иван Николаевич, – принялся он вдруг смущенно бормотать и густо покраснел, что было заметно даже при редких, едва заметных всполохах бледного лунного света, периодически прорывающихся сквозь густую, низкую облачность, – хотел просить…, то есть доложить…, ещё летом, в Берлине, словом… у меня уже есть невеста!

– Вот это новость, – удивленно развел я руками, – я её знаю?

– Да, – быстро кивнул он, – это Элиза, приёмная дочь Михаила Михайловича!

В целом, ничего удивительного, подумал я, вспоминая, что он целый год находился при Семье, отвечая за охрану наших с Добрым домочадцев во время Средиземноморского похода. Элизе к тому моменту уже стукнуло шестнадцать, ему двадцать два, вполне подходящий возраст для начала романтических отношений. Сама Мария в эти годы, насколько я помню, уже вышла замуж за Карло и носила своего первенца, как-раз Элизу, под сердцем. А этой осенью, во время короткого «отпуска» в Стокгольме, обратив внимание, как девочка расцвела, превратившись в настоящую красотку, я сам подумал о том, что пора уже Доброму готовить приданное. Восемнадцать лет по местным меркам самое время для замужества. Отличный выбор, мысленно похвалил я Вейсмана. Мария воспитывала детей правильно – в любви, строгости и не праздности, а Элиза вообще выступала в роли третьей мамы для всего нашего большого детского сада и меня раненого выходила во время путешествия с Корсики в Петербург. Добрая, скромная, рассудительная и начитанная (переняла от Софии страсть к хорошим книгам) девушка. Можно сказать, что человек без видимых недостатков.

– Одобряю, – покачал я головой, – а невеста?

– Согласна!

– Кто ещё об этом знает?

– Её императорское Величество…, она сама догадалась, и я рассказал всё, как на духу!

– В таком случае, ежели знает София, можно быть уверенным, что и твоя будущая тёща в курсе…, а Михаил Михайлович?

– Нет!

– Понятно, – нахмурил я лоб, – так и запишем, раскрыт заговор под кодовым наименованием «Женитьба Вейсмана», все всё знают, кроме государя императора и главы семьи. Докатились, дальше ехать некуда. Больше никаких неблагоразумно замолчанных новостей не завалялось? – сурово взглянул я на него.

– Никак нет! – вытянулся он в струнку, поменявшись в лице.

– Да не дрейфь, шучу я, почти, – улыбнулся я в ответ и перекрестил его, – благословляю вас дети мои, совет вам, да любовь. Бог даст, поладим всё, как положено, этой осенью, а пока пошли дальше кумекать, супостаты сами собой не ликвидируются!

Махнув рукой, я осмотрелся по сторонам, убедившись в том, что никто не стал свидетелем столь вопиющего нарушения конспирации, и вновь перешёл на немецкий:

– Известная на данный момент информация указывает на огромную вероятность того, что пришелец или пришельцы имеют отношение к Соединенным Штатам Америки, образовавшимся из отделившихся от Британии колоний. И как я сказал, в том мире судьба колоний во многом решалась в Париже и Петербурге. Здесь же мятежники не просто действуют намного эффективней, но и переносят войну, а похищение короля – это акт войны, на территорию Британии, что объясняет все нестыковки. Они и не собираются дожидаться британской мобилизации, они хотят победить именно здесь, потому и война в Европе будет им только на руку. И если опираться на все известные нам факты, начиная с графа Панина, подготовку к этой операции они начали очень давно, как минимум, лет десять назад. А это, я скажу тебе, какой-то запредельный уровень долгосрочного планирования!

– Тебе виднее Командир, только это не очень-то вяжется с наспех спланированной операцией по захвату Букингем-хауса, ты же сам об этом говорил! – с сомнением в голосе прокомментировал Вейсман, быстро вернувшийся в «боевой режим».

– Вот, – поднял я палец вверх, – именно в этом нам и нужно разобраться. Несмотря на поспешность, в целом, такая операция имела все шансы на успех, будь на моём месте именно тот, за кого я себя выдавал. Обычный наемник, ослепленный суммой гонорара, спокойно нанял бы через Броутона людей и пошел на дело двенадцатого числа, как и договаривались. Для того чтобы перерезать спящих гвардейцев, имея сведения от начальника охраны, особого ума не нужно, хватило бы и обычных разбойников. Будь я на месте нанимателей, посадил бы группу сипаев в засаду у Букингем-хауса и проконтролировал процесс, а потом просто уничтожил наёмников, обрубая все концы, и готово. Но, увы для них, выбор пал на меня и это можно объяснить только божьим проведением. Меня же интересует другой вопрос. Почему именно сейчас? Не в декабре, не в феврале, не в марте, а именно сейчас, когда наёмники ещё не собраны и Акт о чрезвычайном положении продолжает действовать?

– Думаю, что разобраться тут не слишком сложно, – с «железобетонной» уверенностью в голосе, ответил Вейсман, – если представить себе весы, где заговорщики и король сидят в своих чашах. До поры, до времени, весы находились в равновесии и ничего существенного