Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

— И что же, больно лихие?

— Так все за самые тяжкие преступления осуждены, убивцы, душегубы всякие, да бунтарей некоторое число.

— Хм… — нахмурился Бэр. — Понятно… Ты иди, а протопопа ко мне сразу пригласи как прибудет.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — секретарь поклонился и вышел из кабинета.

Фёдор Ларионович погрузился в чтение бумаг, иногда хмурясь и делая какие-то пометки на списках. Отдельно лежал свежий документ, где говорилось о предстоящей присылке к заводам так называемых «поляков». Под «поляками» имелись в виду водворённые в эти земли в основном из Вятки беглые раскольники. Бэр понимал, что предстоит распределять этих новых ссыльных по работам на рудниках и барнаульском заводе, но очевидно, что из таких работников составится довольно неприятный контингент. «Ну что ж… — думал Фёдор Ларионович. — Деваться некуда, надо будет с этими поаккуратнее, но твёрдо, иначе вольницу сразу здесь поразведут…»

* * *

— Батюшка, благословите? — в дверь просунулась мордочка дьячка Никифора.

— Чего тебе? — протопоп Анемподист только собирался прилечь на диванчик в своём кабинете и недовольно смотрел на дьячка.

— Так здесь значит дело такое… Пришёл сейчас из Канцелярии посыльный, говорит, что, мол, приглашают вас к себе его превосходительство Фёдор Ларионович Бэр, приказание отдал позвать… вот… только был здесь… — Никифор осторожно вошёл в кабинет.

— Что за дело сказал посыльный? — протопоп прищурился от проникшего в окно яркого весеннего солнца. — Штору прикрой, не видишь что ли, что глаза мне напрягает светом этим, — махнул Анемподист Антонович в сторону окна.

— Сей момент, батюшка, — Никифор быстро подошёл и задёрнул штору, кабинет сразу погрузился в полумрак.

— Так чего там с посыльным-то? Зачем генерал-майор зовёт меня?

— Мне сие неведомо, а посыльный ничего такого не изъяснил, — дьячок повёл носом и осторожно добавил. — Думается мне, что это дело с Ползуновым заведено как-то может оказаться…

— С чего это ты так решил? — протопоп Анемподист уже встал и подошёл к шкафчику с одеяниями. — Подавай давай одеваться, — он кивнул дьячку на шкаф и тот быстро достал из него протопоповское облачение.

— Так это же дело-то такое… — заговорил дьячок, помогая одеваться Анемподисту Антоновичу. — Слух пошёл, что школу, мол, открывать собираются, Ползунов мол с купцом Пуртовым уже дело сие обговорили…

— Школа⁈ — протопоп Анемподист Антонович Заведенский с каким-то возмущённым недоумением посмотрел на своего дьячка Никифора. — Какая такая ещё школа?

— Так они ж, батюшка, с Пуртовым всё порешали уже вроде как… — сконфуженно пролепетал дьячок.

— Так это что же, церковно-приходскую что ли опять порешили начинать при Знаменской церкви?

— Так вроде как нет, свою они надумали, в избе у Пуртова, складская которая у него ранее была…

— Что значит в избе? Это по чьему распоряжению они порешали?

— Мне сие неведомо, дорогой батюшка, но говорят, что сами они порешали и всё…

— Что это за самоуправление такое⁈ — окончательно возмутился протопоп Анемподист.

— Мне сие неведомо… — ещё больше сконфузился Никифор. — Слух только такой имеется… Да вот ещё начальник Бэр, Фёдор Ларионович, вас к себе приглашает тоже вот…

— Да что ты несёшь-то, ясно что ли сказать не можешь! — разозлился Анемподист Антонович и стукнул кулаком по лбу Никифора. — Причём здесь школа?

— Дак это, я слух такой вам рассказываю, может оно как-то и к приглашению его превосходительства завязано-то… — оправдываясь и потирая лоб быстро затараторил дьячок. — Там же вроде как и племянница его, Агафья Михайловна, она вроде как в школе сей намеревается занятия проводить какие-то… Да вот ещё вроде как штабс-лекарь Модест Петрович Рум там тоже в учителя предполагается…

— Агафья Михайловна? — возмущённо удивился Анемподист. — Это ж что за такое бесовское новшество, а? Это что ж за такое дело-то, а? Баба чтобы учительствовала, да где же такое видано-то⁈

— Мне сие неведомо, батюшка…

— А что же Фёдор Ларионович, неужто он такое попустил начинание?

— Мне сие неведомо… — повторил Никифор. — Потому и говорю, что может он с вами сие дело обсудить желает, как-то наставление от вас получить по сему вопросу изволит…

— Ну это правильно, ежели наставление получить желает… — задумчиво проговорил Анемподист Антонович. — Только сказано в Писании, чтобы немногие учителями-то становились, да только сие к мужескому достоинству произнесено-то… А бабское дело понятное, там же про то имеется, что в молчании наставление следует принимать и со смирением сие делать следует, — протопоп Анемподист поморщился, пытаясь точно вспомнить слова Писания, но потом решил, что и такого его примерного изложения достаточно.

«А то ведь ежели дословно посмотреть, то ещё и мысли всякие закрадутся, да такие мысли, что из точных слов там совсем про другое понять можно», — рассудил мысленно Анемподист Антонович.

Про себя и свои толкования протопоп был совершенно уверен, а вот для наставляемого точные слова Писания могут, как он был уверен, и соблазном стать, ведь слова сии древние, а ежели их дословно-то изложить, то и понимать начнут как-то не так как протопоп наставляет, и тогда пиши пропало, вольнодумство начнётся и всякие дурные дела.

— Матушка вот только моя, она вас, проходимцев необразованных, и может поучать, ибо опыт у неё вон какой значительный! — протопоп поднял указательный палец и погрозил дьячку. — А то ты смотри-ка, мысли мне здесь всякие как начнёшь из своего мелкого умишки излагать, да перечить после! — он опять погрозил Никифору.

— Батюшка, да как же я смею даже мыслить нечто окромя вашего мудрого наставления, — уверил Анемподиста Антоновича дьячок. — Только вашей мудростию и живы, спаси господи вас за всё, — заискивающе и сладко бормотал Никифор, поправляя одеяния Анемподиста Антоновича.

— Ты это, — Анемподист Антонович довольно нахохлился и поправил складки на одеянии. — Подай-ка мне камилавку мою, новым бархатом фиолетовым что отделана-то… Да накидку дай, а то сквозняк вон какой на улице, как бы не продуло меня.

— Сей миг, батюшка…

— И коляску давай-ка, подавать вели коляску, — властно и широко махнул рукой протопоп. — Да поторопись там, не мешкай… Не по грязи же мне ходить через целую улицу-то.

— Сей миг, батюшка, сей миг, — Никифор подал Анемподисту Антоновичу камилавку и выскочил из кабинета исполнять приказание благочинного протопопа.

«Значит так… — продолжил рассуждать про