Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

Прошу меня извинить, Агафья Михайловна, не серчайте, это я по отцовской заботливости разговорился видно, — быстро проговорил Прокофий Ильич. — Ну так что же с учебными начинаниями теперь? Когда нам затевать сие?

— Это надобно по устройству избы вашей выделяемой посмотреть. Имеются ли в ней лавки для учеников, да столы также требуются. И ещё необходимо доску учебную подготовить, — начала перечислять Агафья Михайловна необходимое для классного помещения оборудование.

— Эти моменты мы решим без больших затруднений, — Пуртов погладил свою бородку. — Вот только надобно нам сразу установить резоны для сего процесса, так сказать…

— Вы о чём это?

— Мне думается, что надобно купеческих детей на обучение брать без ограничения. Да я уже и говорил с некоторыми нашими торговыми людьми, и по оплате даже прикинул, — Прокофий Ильич довольно кашлянул.

— Так, а как же мы оплату сможем устанавливать, ежели крестьянские у нас обучаться будут? Им же оплату с купеческими невозможно осилить-то, — недоуменно посмотрела на Пуртова Агафья Михайловна.

— Так, а мы сделаем обучение такое, что купеческие и мастеровые оплату будут производить по разным категориям, а крестьянских так и быть, за милосердное попечение будем брать, — спокойно объяснил Пуртов.

— Это что же, выходит их по разным категориям и обучать требуете?

— Ни в коем разе, Агафья Михайловна, ни в коем разе! — возразил Пуртов. — Я же, ежели вам неизвестно сие, старостой при Знаменской нашей церкви числюсь, уже второй раз на трёхлетие избрался, а там раньше тоже думали школу приходскую организовывать.

— А что же не организовали?

— Так кружечного доходу в церкви никакого почти не имеется, а живёт она по благотворению нашего купеческого сословия, как и Одигитрии заступницы церковь-то. Но в Одигитриевской старостой иной человек, посему не моего попечения церковь та. А вот Знаменская как-то прикипела мне по сердцу, да и Пимен наш, старец-то, он вроде как духовным наставлением всегда горазд окормить, вот мне как-то по семейственному сия церковь в заботу и пришла, всем семейством в неё ходим.

— Так, а отчего же тогда школу не организовали? У вас вот и дочь, как я вижу, у Пимена грамоте и чтению обучалась.

— Так думал я тогда про сие предприятие, также вот, чтобы купеческие по оплате детей своих обучаться посылали, да мастеровые по нижнему чину могли тоже своих детей направить. Только Пимен тогда мне не позволил сие делать. Сказал, что ежели и хочешь такое, так пускай одним купеческим благотворением будет, а иначе как-то не по-церковной это части оплату за обучение Закону-то Божиему собирать. Ну ещё может, говорил, пожертвует кто ежели, только какие пожертвования-то там, одни неимущие ведь в приходе-то по большей части.

— А тогда отчего же вот в этой же избе не сделали? Вот как мы сейчас задумали-то, отчего не сделали так?

— Ну так одно дело при церкви, где и Пимен есть, который обучать брался, и вроде как в притворе место имеется. А в избе ведь совсем иное дело. Мне, ежели бы Иван Иванович не сказал, так и начинать никакого резону не было бы. А так, вот от Ивана Ивановича дело сие пошло, значит и учительствовать будет кому, а ежели не при церковном дворе, так и по оплате резон вполне приличный выходит.

— Ну что же, мне сие кажется разумным, только вот Иван Иванович-то знает о вашем сем замысле, по оплате-то?

— Так мы с ним такое дело сразу порешили, от оплаты и учителям полагается жалованье, пускай и небогатое, но ведь как в Писании сказано, что невозможно заграждать рта вола молотящего, вознаграждение за труды необходимое должно быть.

— Мне жалованья не требуется, — возразила Агафья Михайловна.

— Даже ежели и так, но ведь вам и всяческие предметы понадобятся, верно? Вот для той же доски учебной, я же видел такие, там меловой камень надобен для рисования, верно?

— Верно, здесь ваша правда.

— Вот, о чём и разговор. Ежели дело начинать, так у него же и основание должно иметься разумное. Мы же не для заработка пустого оплату требовать станем, а ради организации процесса, так сказать. Да и крестьянских вот вы обучать думаете, а для них это может и есть самая прямая возможность-то, по милосердному попечению купеческих и мастеровых о школе нашей.

— Что ж, раз вы с Иваном Ивановичем это обсудили, то я препятствовать не стану. Только скажу ещё раз, мне оплаты не требуется… Впрочем, — Агафья Михайловна задумалась. — Впрочем поступим разумно. Вы мою оплату отдельным счётом ведите, а ежели что-то понадобится, то я смогу у вас сии средства истребовать.

— Агафья Михайловна, никаких затруднений, как сказали, так и сделаем, — уверил Прокофий Ильич. — А вы знаете… я же тогда, ну когда Пимен-то оплату не пожелал за обучение собирать, я же тогда старцу нашему предложил иной доход для прихода составить, — неожиданно вспомнил Прокофий Ильич.

— Иной?

— Верно, иной, — кивнул он. — Тогда я Пимену говорю, мол, давай отец Пимен заводик небольшой свешной организуем, дабы свечи поставлять во все церковные приходы по посёлку, да в деревнях здешних. Дело-то верное, а ежели от церкви исходит, так ведь как будто бы особое благословение на сии свечи будет.

— Что-то никакого заводика свешного я здесь не знаю. Тоже Пимен запретил вам?

— В том-то и дело, что ежели по совести взять, так и правду старец говорит, негоже при храме торговый ряд устраивать-то. Оно же и для школы вроде как попечение требуется милосердное, да только организовать надобно дело так, чтобы мы могли сие попечение устроить, а уж после и на казённый счёт может выйдет встать. Кстати, Иван Иванович-то, он же сейчас начальник казённого завода, вот о том мы с ним и рассудили… А заводик свешной… Тогда ведь оказия целая вышла с этим заводиком-то. Благочинный наш протопоп Анемподист Антонович, он же как узнал, так сразу же согласился. Да всё подначивал, мол, давай уже, для дела церковного благо сделаешь, доход крепкий организуешь, — Прокофий Ильич вздохнул. — Да вот отец Пимен не благословил и всё тут. Нечего, говорит, из храма Божия лавку торговую устраивать, Христос-то, говорит, торговцев не напрасно изгнал из храма, знал в чём корень зла содержится.

— Так верно же вроде бы сие… — осторожно и тихо сказала Агафья Михайловна.

— Верно, в том-то и дело,