Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

разве что наука Лабиринта, утраченная навсегда. Цвет чешуи оставался неизменным на протяжении всей жизни человека. Даже если обстоятельства заставляли его снять «вторую кожу» на время, а затем облечься в неё заново, цвет восстанавливался. Измениться, да и то не радикально, он мог лишь в результате сильных психических потрясений одновременно с изменением личности. В частности, потускнение, снижение яркости были первым симптомом старческой деградации.

Основательница коммуны ушла в возрасте ста сорока трёх лет. Преемница её к тому времени давным-давно получила Аттестат зрелости и собственное имя. Однако не колеблясь изменила его в тот же день, когда проводила опускающееся в чёрную глубину тело предшественницы. Спустя почти сто лет история повторилась. Элли Голд не умерла. Возрождаясь в новых личностях, она вела свой народ к цели — совершенному миру совершенных людей.

Курс лекций по истории, социологии и культуре аквари Крашевский проглотил за один день, прерываясь лишь на завтрак, обед и короткую экскурсию по субмарине, организованную для него Влади.

Внутри «Акварида» оказалась компактнее, чем представлялось снаружи: из-за двойного корпуса и скрытых за переборками систем жизнеобеспечения и управления плавучестью. В носовой части находилась рубка с консолью управления, навигационным оборудованием и обзорными экранами, позволяющими видеть окружающее пространство в оптическом и инфракрасном диапазонах. За рубкой располагались камбуз, склад с запасом продовольствия, опреснительная установка и шлюз. Шлюз был крошечный, в рабочем режиме рассчитан на одного человека, на двоих — в случае форс-мажора. Впрочем, камбуз оказался не на много просторнее, поместиться в нём одновременно могла только половина команды.

От носа к корме проходил узкий коридор, разделённый водонепроницаемыми аварийными переборками, способными превратить среднюю часть субмарины в автономную спасательную капсулу. Здесь находились три жилые каюты и лаборатория, совмещённая с медотсеком. В кормовую часть «Артемиды» Крашевского не повели, сообщив, что там находятся машинное отделение и нуль-реактор, обеспечивающий судно энергией, — вотчина Дайни Виолет.

Каюты на субмарине были такими же тесными, как всё прочее. В них помещалась двухъярусная койка, откидной столик и два откидных стула. Прочитав лекции, Алексей искренне понадеялся, что каюты надводных судов просторнее, — иначе трудно представить, как можно жить в них месяцы и годы! С другой стороны, учитывая, что у аквари нет личных вещей, шкафы, тумбочки, полки и стеллажи им без надобности. Вдобавок симбиоз с чешуёй избавляет от заботы о физиологических потребностях, как следствие — от необходимости санузла. Конечно, свободного пространства хотелось побольше, но с этим недостатком можно примириться. К тому же каюта была предоставлена Алексею в полное распоряжение, — Стэлони сдержал обещание, за первый день плавания они увиделись лишь трижды: утром, когда биолог разбудил его и сопроводил в камбуз на завтрак, во время экскурсии по субмарине, когда они с Влади на несколько минут заглянули в лабораторию, и вечером, когда сосед вернулся в каюту, забрался на верхнюю полку и быстро заснул, пожелав Алексею, сидящему перед экраном, спокойной ночи. Даже во время обеда они не встретились, так как попали в разные смены.

Всю первую ночь, день и ещё одну ночь «Акварида» шла на северо-запад с крейсерской скоростью, — капитан спешил поскорее покинуть пределы мелководного, подробно изученного, неинтересного для исследователей плато. Однако долго оставаться «на суше» и терпеть связанные с этим неприятные ощущения без веских на то оснований смысла не было. На второй день после обеда Влади сделала остановку.

На поверхность субмарина не всплывала, наружу выходили через шлюз, — заодно Алексей познакомился и попрактиковался с использованием. На первый раз его подстраховывали: Влади — изнутри, Дайни — снаружи. С механизмами Крашевский справился легко, да и процедура «обрастания» чешуёй больше не вызывала шока, тем более, что проходила она внутри шлюза. Но стоило сделать шаг наружу, стоило створкам захлопнуться за спиной, и он замер, чувствуя, как заколотилось сердце. Вокруг было темно. Не то, чтобы непроглядная темень, но Алексей очень сильно подозревал, что два десятка метров, составлявших его сферу обзора, — заслуга исключительно чешуи и отращённых ею псевдоглаз. Человеческое зрение спасовало бы полностью.

— Не бойся, здесь не глубоко! Всего двести метров до поверхности, — поспешила подбодрить его Дайни, верно истолковав замешательство новичка. — Темно потому, что вечер, солнце уже низко над горизонтом. Угол преломления и всё такое.

— Ага, понятно, — пробормотал Алексей.

— Поплыли! — поторопила аквари и устремилась прочь от «Аквариды».

Крашевский бросился вдогонку, но вскоре оглянулся обеспокоенно, — силуэт субмарины растворялся в синей мгле.

— Мы не заблудимся? — окликнул он спутницу.

— Запястник! Чешуя его не блокирует. Как средство связи он здесь бесполезен, но другие функции действуют. На «Аквариде» работает маяк, мы его легко запеленгуем в радиусе пяти километров. Отплывать дальше не станем, да?

Алексей закивал с облегчением и уже без опаски поплыл за Виолет.

Играть в догонялки и прятки посреди океана, когда единственное укрытие — густой сумрак, ограничивающий радиус видимости, было потрясающе. Они носились друг за дружкой, норовя поймать за ногу либо шлёпнуть по гладкой лоснящейся чешуе на спине и ягодицах. Сначала Дайни выигрывала эти поединки, но затем Алексей приспособился и перехватил инициативу. Нет, бортинженер «Аквариды» выдающимся пловцом не была, не то, что храмовая танцовщица с Мохенджо-Даро!

Крашевский поймал себя на том, что впервые с той минуты, когда Элли Голд облекла его в чешую, вспомнил о подруге. Где та сейчас, чем занимается? Понятно где — на Курорте, живёт по его распорядку. Наверняка удивилась, когда он исчез, перестал отвечать на вызовы. Забеспокоилась? Решила, что его скоропалительно выставили с Аквии, — он ведь рассказал ей о беседе с безопасником.

Вспомнив о заплыве с Ишей Тивари, Алексей не мог не вспомнить о последующем. Их с Дайни сегодняшняя игра похожа на ту, но у молодой аквари нет ничего общего с мохенджодарийкой, на какой бы планете она не родилась, разве что природная смуглость. И эта игра — всего лишь игра.

Бортинженер выдохлась первой. Когда он поймал её в очередной раз и быстро скользнул в сторону, она не бросилась следом. Предложила:

— Так что, возвращаемся? Хватит на сегодня. Влади нас, наверное, уже ждёт.

Алексей не отказался бы ещё порезвиться. Курс лекций он проштудировал полностью, самые необычные разделы прослушал дважды, а то и трижды. Чем заниматься на субмарине акванавту-наблюдателю, решительно не знал. Лежать на койке, поплёвывая в потолок? Плавать, ощущая себя инопланетным дельфином, всяко лучше. Но раз хватит, то хватит.

Запястник в самом деле устойчиво фиксировал сигнал маяка, так что выбрать правильный курс проблемы не составило. Они неторопливо поплыли рядом.