Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

Но совсем глупо выглядеть не хотелось, поэтому, немного помолчав, я заставила себя выдавить:

– Вы знаете, от чего тогда на самом деле умер Змеев? Его кто-то отравил?

Я думала, что Герман ответит на вопрос точно и однозначно. Каково же было мое удивление, когда мужчина только пожал плечами.

– Возможно. Не просто же так Екатерина Алексеевна ошиблась. Она диссертацию по кардиологии писала.

Свет лампы хорошо освещал лицо старшего Хоффмана, и я не увидела на нем ни капли иронии, лишь безграничное спокойствие в глазах. Он что, серьезно? Ему плевать, от чего умер его пациент, убили ли его?

Мне самой безразличны многие вещи. Я уже давно не сочувствую больным и их родственникам, меня не трогают даже умирающие и инвалиды. Но, черт возьми, у нас в больнице, вероятно, произошло убийство! Это неправильно с моральной точки зрения, но еще терпимо (хотя, подозреваю, совесть будет мучить меня долго). Хуже то, что это нарушает все возможные законы и предписания, и банально не проверить, действительно это убийство или нет, – верх халатности и безрассудства.

– И это все? – спросила я, не в силах поверить, что Герман, один из немногих людей, которых я отношу к хорошим, не хочет понять, почему умер Змеев. – Вы не будете разбираться? Если причина смерти установлена неверно, следует все перепроверить, разве нет? Почему вы так спокойны?

Некоторое время главврач помолчал, затем вздохнул, поправил свой халат, провел рукой по каштановым с легкой проседью волосам и наконец подал голос:

– Потому что есть вещи, которые не должны касаться меня, Василиса. И тебя тоже, – будто чувствуя, что я начну противиться его словам и мысленно настраиваться на самостоятельное расследование, добавил он и снова указал на стул. – Присядь.

На этот раз я все-таки опустилась на самый край сиденья, поджала губы и буквально впилась взглядом в старшего Хоффмана, ожидая, как он объяснит свои слова.

Все тот же неспокойный кот, во время нашего краткого разговора продолжавший болтаться под ногами Германа, с разбега запрыгнул на стол с моей стороны, и я автоматически начала почесывать его за ухом. Герман с удивлением покосился на своего питомца, а затем наконец начал:

– Думаю, ты знаешь, Василиса, кем был Змеев? И я сейчас не о том, что он был твоим пациентом.

Я медленно кивнула, поняв, на что намекает главврач. Михаил Змеев и его брат Игорь были бизнесменами. Я мало знала о них, но братья периодически появлялись в местных новостях, поэтому напрашивался вывод, что во всяком случае для нашего города и области бизнесменами они были солидными.

– Полагаю, ты в курсе о роде их деятельности, но не об их истории, поскольку в нашем городе ты недавно. А история Змеевых непроста.

Я насторожилась. Где непростые истории, там и смерти по неестественным причинам. Это я за девятнадцать лет своей жизни уяснить успела.

– Говорят, свое богатство они нажили не совсем законным путем, а их фамилия упоминается во многих грязных слухах. Не могу ручаться, что эти слухи правдивы, так что не буду их пересказывать, но если предположить, что это все же не просто сплетни, вполне логично, что у Змеевых… – главврач сделал паузу и задумчиво постучал по ручке своего кресла, – мог появиться недоброжелатель.

Вот как. Значит, мой пациент, возможно, был не совсем безобидным вредным старикашкой. Интересно, что имеет в виду Герман под грязными слухами? Братья-аспиды – убийцы? Мошенники? Воры? Достойны ли Змеевы того, чтобы найти убийцу одного из них?

«Достойны, что бы они ни сделали, – ответил противный голосок в голове и ехидно добавил: – Если бы тебя убили, ты бы хотела ведь, чтобы об этом узнали и преступник понес наказание? А сама ты кто?»

– Правдивы слухи или нет, этого недоброжелателя надо найти. Я могу позвонить Марине. – Я не решилась сказать, что уже сделала это. – Она проведет вскрытие и проверит, умер Змеев насильственной смертью или нет. В случае чего вызовем СБМС и…

– …и нет, Василиса, – в тон мне ответил Герман и уже строго (как непривычно слышать от него строгие слова!) добавил: – Ты не будешь делать ни то, ни другое, ни что ты там еще собираешься. По-видимому, ты не совсем понимаешь намеки, поэтому скажу прямо: я запрещаю тебе соваться в это дело. Змеев умер от инфаркта, и ты это подтвердишь.

Пораженная такими словами, я резко вскочила со своего места.

– Нет!

– Да, – неожиданно холодно и жестко бросил главврач. – И я объясню почему. Я знаю, Василиса, что многие сотрудники нашей больницы, и ты в том числе, прошли через огонь и воду, поэтому слова о том, что убийцей Змеева может быть очень опасный человек, тебя не напугают, хотя должны бы. Поэтому я скажу о другом. Помнишь, о чем мы говорили утром? Спонсорская поддержка, Василиса. За счет нее существует наша больница. Как думаешь, откажется от нее Игорь, если узнает, что мы допустили убийство его брата? Это будет уже не просто жалоба на персонал, тут все серьезно. Откажутся ли из солидарности с ним и остальные спонсоры? В таком случае больница точно будет вынуждена закрыться, и тогда ты, твой друг Тимофей и многие другие юноши и девушки, получившие последний шанс на нормальное существование в этом мире, останутся без работы и дома. Впрочем, это может произойти намного раньше – когда СБМС узнает о том, что больница стала местом преступления, начнет копаться в наших делах более серьезно, чем обычно, и узнает, что половина наших сотрудников (и, опять-таки, в том числе и ты, Василиса) – не просто отбросы магического мира, которым больше некуда идти, но еще и нелегалы с сомнительными документами. – Он снова положил локти на стол и сложил руки домиком. – Уверена, что хочешь всего этого, Василиса?

Я подняла подбородок и сжала губы еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее некуда. Герман прав, я прошла через огонь и воду и, наверное, должна достаточно хорошо разбираться в жизни, чтобы никогда больше не произносить фразы в духе «это неправильно» и «так нельзя». Они глупые, детские, но как же хотелось произнести их! Потому что то, что говорил Герман, действительно неправильно, и так нельзя. Я имею в виду, скрывать преступления, лгать всем, не искать доказательства и не обращаться в СБМС.

Но главврач прав еще кое в чем. Два основных слоя населения магических созданий – аристократы и поселенческие фанатики – в большинстве своем