Непокорная жена, или Как (не) разозлить дракона - Елена Сергеевна Счастная

сравнению с прошлым разом они как будто стали для меня понятнее. Похоже, в этом процессе использовался эликсир двух видов — один выпивал тот, кто должен был принять чужую душу, второй — тот, кто хотел перенестись. Несмотря на схожесть, они отличались по формуле заклинаний и составу. Но, похоже, Ронесса где-то ошиблась в расчётах, потому что третья душа в её схеме ну никак не предполагалась.

Погрузившись в изучение записей полностью, лишь в последний момент я услышала шаги за дверью комнаты, и поняла, что принадлежат они не Исете. За какую-то секунду до того, как раздался стук в дверь, я успела сунуть записную книжку под покрывало кровати, на которой сидела — и через миг в комнату вошёл Регар.

В руках у него был поднос с чаем — видно, его он перехватил у камеристки. И даже несмотря на всю сложность ситуации, в которой оказалась, я не смогла сдержать улыбку от его деловитого и слишком серьёзного вида.

— Исета, дорогая! — проговорила звонко. — Ты как-то видоизменилась. Что с тобой?

Князь невозмутимо прошествовал через комнату, поставил поднос на стол и, закатив глаза, изрёк:

— Это домашние хлопоты довели меня до такого состояния! Попробуй ухаживать за такой строптивой нанимательницей!

С каждым словом он приближался ко мне, отмеряя шаги и давая осмыслить то, что сейчас случится. Один рывок — и князь повалил меня спиной на постель. Куда-то под лопатку мне впился острый уголок лежащей под покрывалом записной книжки.

Регар запутался пальцами в моих волосах, оттянул их назад, заставляя откинуть голову, а затем горячей дорожкой лёгких прикосновений прошёлся по шее вверх. Я впилась пальцами в его плечи то ли в попытке оттолкнуть, то ли в желании ещё полнее почувствовать их напряжение и тепло.

Наконец мои губы согрело дыхание Регара, а затем накрыл жадный, тягучий и сладкий, как карамель, поцелуй. Но сладость длилась всего пару вдохов, затем она сменилась горьковатой яростью дракона и его тёмной всепоглощающей потребностью.

Я обхватила лицо Регара ладонями, удерживая его, будто он в любой момент мог исчезнуть. Моё тело, обманывая разум, выгибалось навстречу, жаждая каждого прикосновения, каждого вздоха, а в груди тревожно колотилось сердце — всё это не моё! Не моё, но мне так хочется обладать этим мужчиной. Что же мне делать?

Но с каждым следующим прикосновением Регара сомнения сами собой растворялись, как я ни пыталась вновь воззвать себя к разуму. Каждую секунду я пыталась сделать над собой усилие и оттолкнуть его, сказать, что ещё не время, но не могла — и наконец изрядно расшатанные раньше преграды рухнули окончательно. Я больше не могла сопротивляться, не хотела.

Весь мир сузился до жара губ Регара, до ощущения тонкой ткани его рубашки под моими ладонями, до веса его тела, прижимающего меня к постели.

Когда он оторвался от моих губ, его дыхание обожгло кожу на шее. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро и ровно, будто он гнал добычу через лес с желанием непременно её поймать. Князь молчал, но его губы, скользящие по моей коже, говорили за него. Да и за меня тоже, потому что я — позволяла, наслаждалась этим единением, ощущением его отметин на мне. Несколькими уверенными рывками Регар освободил меня от платья — я даже не успела это осознать. Ткань, шурша, соскользнула на пол, и прохлада воздуха на мгновение охватила кожу, прежде чем её вновь вытеснил жар его ладоней.

Я сама удивилась своей дерзости и в то же время — покорности. Дрожащими от волнения и нетерпения пальцами я принялись расстегивать его одежду, срывать её, жаждая ощутить живую, горячую кожу, напряжение мышц под ней, их плавное движение, ласкающее ладони. Наверное, мне просто было страшно говорить, хотелось заменить жгущие горло слова потоком прикосновений и поцелуев, выражающих мои мысли гораздо честнее и откровеннее.

Всё, что сейчас наполняло нас вместе — это наше прерывистое дыхание, дикий запах кожи, и жар, который раскалял воздух вокруг до того, что казалось, будто на окнах сейчас вспыхнут портьеры.

Мое тело приняло Регара с готовностью, словно часть меня самой. Я вздрогнула, выгибаясь, обхватив его бёдра лодыжками и удержала, чтобы почувствовать, сгорая от восторга и стыда одновременно. Вот и всё — всё случилось. Теперь он мой безраздельно, а я готова раствориться в нём без остатка.

Теперь каждое движение Регара стало ответом на все мои немые вопросы. На всё, что меня мучило — и я отдавалась этому ощущению всепоглощающего единения до дна. Взгляд князя не отрывался от моего лица, и я тонула в нём, чувствуя, как граница между мной и той, чьё место я заняла, истончается, тает, как воск под пламенем свечи.

Словно бы искрящаяся волна поднялась из самых глубин моего тела, сметая последние остатки сомнений. Весь мир сжался до точки, а затем взорвался моим тихим вскриком, который я слышала словно сквозь толщу воды. Я почувствовала, как Регар замер, услышала его сдавленный, гортанный стон, и это стало последней каплей, что унесла меня в вязкое искристое небытие.

И я не сразу смогла вынырнуть оттуда обратно в разгорячённую реальность.

Вокруг была глухая, влажная тишина, нарушаемая лишь нашим с Регаром быстрым дыханием. Он не отпускал меня, его тяжёлая рука все так же лежала на моем бедре, словно бы утверждая его полную власть надо мной. Я же замерла, глядя в потолок, чувствуя, как удовлетворение и опустошение борются внутри меня. Счастье было абсолютным, почти болезненным. Но на краю сознания, как иней на стекле, уже зародилось холодное осознание реальности.

Я снова его обманула. Воспользовалась чужим именем и телом — но не должна была!

Но в моём сердце поселилась тяжёлая, неотвратимая правда: я не хочу отдавать всё это кому-то. Даже если это не моё. И не отдам!

Мы уснули вместе, обнявшись так, будто кто-то прямо сейчас мог нас разъединить. Мне ничего не снилось, я просто погрузилась в плотную приятную темноту, чувствуя, как муж согревает меня своим теплом и держит, словно самую большую драгоценность.

Но в какой-то миг это всепоглощающее ощущение оставило меня, и сразу стало холодно. Я вздрогнула и проснулась, ещё не успела открыть глаза, но уже поняла, что Регара рядом нет.

Вернее он был рядом, но сидел на краю постели — я видела лишь его обнажённую широкую спину и склонённый затылок. Потянулась вперёд, опустила ладонь на его лопатку и провела вниз, до крестца — он просто идеален! Каждый изгиб его тела безупречен, словно скульптура великого мастера.

Но внезапно