Шаг легиона. Часть 2 - Николай Александрович Метельский

— Тихо, — остановил я словоизлияние мага. — Ты можешь приказать големам атаковать людей с жёлтыми повязками?

— Могу, — тут же ответил он. — Настрою форму агрессии, немного поменяю уровни… Точка… Миг… Да. Да, Ваше Высочество. Люди с жёлтой повязкой на плече враги. Но это… Только они?

— Только они, — подтвердил я. — Скоро во дворце появятся маги. Целители. И у них ключа доступа нет. Проконтролируй. Не дай боги, система их зацепит, я тебе лично жопу порву.

— Я понял, — сглотнул он. — Сделаю всё идеально.

Бросив взгляд на Горано, посмотрел на голема, который до сих пор стоял передо мной.

— Пойдём, Горано, — направился я на выход. — Пора поставить точку в этой истории.

Глава 11

Площадь, прилегающая к главному входу в Лиственный дворец, всегда считалась достопримечательностью Брини. Пусть ничего интересного, кроме огромного фонтана, на ней не было. Зато отсюда прекрасно виден дворец. Вокруг самой площади располагались магазины, салоны и лавочки, в которых продавали исключительно премиальный товар, а вот жилых домов не было. Многие хотели бы тут поселиться, у меньшинства даже были на это деньги, но закон Атолы не предполагал подобного. Причины озвучивались разные, но ещё девятьсот лет назад было решено, что на прилегающей к дворцу территории никаких жилых построек не будет. Впрочем, за салонами и магазинами жить можно, и это всё ещё очень близко к дворцу Романо. Так что площадь Лиственного дворца считалась не только достопримечательностью, но и местом обитания высшей аристократии, где простой человек поселиться просто не мог. Даже если у него есть на это деньги.

Тот день отличался от любого другого лишь тем, что на днях должен начаться знаменитый атолийский турнир, на котором мечтают побывать не только атолийцы, и поучаствовать в котором довольно сложно. Не из-за препон власти, а просто желающих очень много и пройти отборочный тур дано далеко не каждому. Из-за этого самого турнира на площади находилось гораздо больше людей, чем обычно. К прогуливающимся жителям Брини, которых тоже было больше, чем всегда, присоединились туристы из других городов и даже стран. Смотреть тут, как уже было сказано, особо не на что, но именно сегодня обычный пейзаж разбавляли рабочие, устанавливающие магическое оборудование для иллюзорного экрана, который будет транслировать происходящее на арене.

Сегодня, как и в предыдущие дни последних двух месяцев, Ромус Аниций прогуливался по площади. В элегантной одежде, сшитой в местном салоне, что означает качество, с родовым мечом на поясе, являющимся артефактом третьего класса, семидесятипятилетний аристократ сидел за столиком уличного ресторана и пил знаменитый травяной сбор Лиственного дворца. Знаменитый для столицы, стоит заметить. Здесь, в Брини, о нём знали очень многие, из-за чего мест в ресторане, который его подавал, практически никогда не было. Но глава рода Анициев, проживающий недалеко от этого ресторана, мог себе позволить бывать здесь чаще других. Правда, конкретно в этот раз ему просто повезло — в обед обычно мест за столиками не бывает, а стоять, как какой-то простолюдин с кружкой в руках, он не хотел. В конце концов, он не абы кто, а глава древнего рода, зародившегося ещё при императоре Хумбре. Да и без рода… Семизвёздочный воин, дослужившийся до трибуна Восьмого легиона, кое-чего да стоит. Трибунов в Атоле в принципе мало, а в Брини их и вовсе по пальцам одной руки пересчитать можно. Не в чести у трибунов Землекопов Брини, герцогство Барбосское им больше по нраву.

И это бесило Ромуса.

Было больно думать об офицерском корпусе Восьмого легиона. Даже если забыть о том, что офицеры, в большинстве своём, преданы Невиям, а не Романо, оставался ещё их низкий профессионализм. Если бы не офицеры низшего и среднего звена, Восьмой легион давно превратился бы в ещё одну армию, только преданную Невиям, а не Атоле. Про Романо и говорить не стоит. Ромус пытался что-то сделать, пытался искать… единомышленников, но после того, как легат послал на смерть центуриона Горано, и, что важнее, того, как отреагировали офицеры, которые, по сути, никак не отреагировали, Ромус понял, что больше в легионе делать нечего. Он не собирался служить Невиям, его душа была отдана Романо.

Годы, прошедшие с его увольнения из легиона, притупили боль, затёрли неприятные воспоминания, дела главы рода перенаправили внимание в другую сторону. Но примерно два месяца назад старого трибуна стали посещать сны. Сны, наполненные огнём, смертью и болью. Сны, в которых Атола горит, а Романо с остатками простых людей, даже не военных, принимает свой последний бой. Сны, в которых Восьмой легион даже не проиграл, а сбежал, оставив свои позиции. Бред, конечно, даже нынешний легион будет сражаться до конца, но видеть такое даже во сне, было очень больно и страшно. Именно после начала тех снов Ромус начал прогуливаться мимо Лиственного дворца каждый день. Эти прогулки его успокаивали, показывали, что Брини и Романо всё ещё стоят. Что он, Ромус, рядом, и если что… Его меч всегда с ним. Даже если этот меч не сочетается с элегантным костюмом для прогулок.

Странный гул добрался до ушей Ромуса, когда тот допил чай и собирался возвращаться домой. Сначала он не понял, в чём дело. Осмотрел рабочих, что устанавливали оборудование для иллюзорного экрана. Осмотрел площадь, заполненную людьми. Осмотрел шпили дворца, возвышающегося над этим местом. Стоп, люди. Переведя взгляд к воротам, ведущим на территорию дворца, Ромус заметил, что возле них начали собираться люди. Поставив чашку на стол и бросив на него же монеты, Ромус быстрым шагом направился к воротам.

— Да говорю тебе, — услышал он слова крепкого мужчины, стоявшего недалеко от ворот, — взрыв это был. Что я, Пробой по звуку не узнаю?

Говорил он миловидной женщине, которая стояла рядом, держа мужчину за локоть.

— Ты уже пять лет как не тессарий, — проворчала женщина. — Мог и попутать.

— Прошу прощения, — обратился к нему Ромус. — Трибун Аниций, третья квадра. Вы уверены, что это был Пробой? Его легко спутать со взрывом петарды Акса. А так как у нас турнир на носу, это может быть…

Его слова прервал взрыв. Далёкий, глухой, но точно взрыв.

— Добрый день, милорд трибун, — кивнул ему мужчина, непроизвольно вытягиваясь по струнке. — Тессарий в отставке Каск. Один-двадцать девять. Это точно не петарда Акса.

— Но и не Пробой,