Бывает и хуже? Том 6 - Игорь Алмазов

Примерно через час в ординаторскую постучались, и заглянул не кто иной, как Тоха Никифоров. Давненько же я его не видел. С той самой истории, когда выяснилось про их с Горшковым хищение препаратов. Которые они хотели повесить на меня.

Никифоров выглядел не так, как обычно. Как минимум потому, что в руках у него был хирургический атлас, а на лице сосредоточенность. Очень отличается от обычного Никифорова.

— Привет, — неуверенно поздоровался он. — Я вот решил зайти…

Он оборвался на полуслове, потому что увидел Шарфикова. Который в этот момент особенно громко храпнул.

— А что он тут делает? — испуганно спросил Тоха.

— Спит, — усмехнулся я. — Не обращай внимания, он ещё долго не проснётся.

Вообще прозвучало немного странно, но так ведь и есть. Антон ещё пару раз кинул настороженный взгляд на Шарфикова и сел на стул.

— А ты чего с атласом-то ходишь? — поинтересовался я.

— Да я это… — Никифоров почесал голову. — Подтянуть знания пытаюсь. Ты же знаешь, мне вот шанс дали. И пора бы уже… А то и слухи про меня ходят. Не хочу я так больше!

Несмотря на рваную речь, я хорошо понял, что он имеет в виду. Решил взяться за ум после той истории. И правильно, Савчук его оставила, но с очень большими оговорками.

— Молодец, правильно решил, — похвалил я его.

Никифоров покраснел от похвалы.

— Я каждый вечер после дежурства сижу в ординаторской и тренируюсь, — заявил он. — Швы накладываю. На муляже, на перчатках, на бананах. Кишечный шов, сосудистый, внутрикожный. По двести-триста повторений за вечер. Руки уже болят, но я чувствую, что прогресс есть. Вот, смотри.

Он достал из кармана халата резиновую хирургическую перчатку, аккуратно разрезанную и сшитую обратно тонким хирургическим швом. Я взял её, осмотрел шов. Ровный, аккуратный, с одинаковыми интервалами между стежками. Не идеальный, но для Никифорова это был огромный прогресс. Раньше его швы выглядели так, будто их накладывал человек во время землетрясения.

— Неплохо, — оценил я. — Гораздо лучше, чем было.

— Правда? — он посмотрел на меня с такой надеждой, что стало почти неловко. Взрослый мужик, хирург, а ждал похвалы как школьник, которому поставили первую пятёрку.

Что ж, надо его похвалить. Чтобы он не утратил веру в себя.

— Правда, — подтвердил я. — Продолжай в том же духе. Только не останавливайся, а то знаю я тебя.

— Не остановлюсь, — серьёзно пообещал он. — Мне есть что терять.

Это точно. Савчук оставила его на работе только потому, что он сам во всём признался и потому, что кадровый голод в Аткарске был таким, что увольнять единственного хирурга было бы самоубийством для больницы. Но он ходил по тонкому льду и прекрасно это понимал.

Интересно, а нового реаниматолога для больницы нашли? Или пока у нас Светлана Викторовна работает одна?

— Кстати, — Антон помялся, явно не зная, стоит ли поднимать эту тему. — Ты в курсе, что Горшков до сих пор в Аткарске?

О, как мои мысли прочитал! Горшков Максим Игоревич, человек, который ненавидел меня больше всех. По крайней мере, из известных мне случаев. Из-за старого конфликта моего дяди с ним. А уж после увольнения его ненависть, полагаю, достигла космических масштабов.

Я даже долгое время именно его подозревал в своём отравлении бета-блокаторами…

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Видел его вчера в магазине, — ответил Никифоров, понизив голос, хотя в ординаторской, кроме нас и спящего Шарфикова, никого не было. — Он выглядел… Ну, не очень. Небритый, помятый. Купил бутылку водки. Увидел меня, посмотрел так, что я думал, прямо там драка начнётся.

— Он тебе что-то сказал? — поинтересовался я.

— Сказал, — Антон поморщился. — Что я предатель и крыса. Что я сдал его Савчук, и что он это не забудет. А потом сказал про тебя, что ты ещё пожалеешь. Что ты думаешь, будто победил, но это не так. И что он найдёт способ тебе отомстить.

Так, интересно. Горшков оставался в Аткарске. Безработный, озлобленный, с затаённой обидой и на меня, и на Никифорова, и на всю больницу. Это было неприятно. Не потому, что я его боялся, а потому, что озлобленный человек с медицинским образованием и знанием внутренней кухни больницы мог натворить дел.

— Он работу нашёл? — уточнил я.

— Не знаю, — пожал плечами Никифоров. — Вряд ли. С увольнением по статье за хищение его никуда не возьмут в радиусе ста километров. Все же всех знают. Может, уедет куда-нибудь подальше. А может, и нет.

Это очень полезная информация.

— Понятно, — задумчиво кивнул я.

Повисла пауза. Никифоров явно хотел сказать что-то ещё.

— Сань, — наконец начал он. — Я тут ещё хотел спросить. Как думаешь, Кречетов что за человек? Ну, который у нас станет главврачом.

Главная тема для обсуждения у всех врачей сейчас. Ещё бы, когда меняется руководство — это всегда определённые риски.

— Я не знаю, — пожал плечами. — Он же ещё даже не вышел.

— Да просто я нервничаю, — признался Тоха. — Савчук знает мою ситуацию, она мне дала шанс. А Кречетов? Вдруг он обо всём узнает. И может решить, что проще меня уволить. Ему-то зачем рисковать, держать хирурга с подмоченной репутацией?

Вопрос был резонный. Кречетов действительно мог пересмотреть кадровые решения Савчук. Новый главврач, новая метла. Тем более во многих вопросах, насколько я понял, он был очень принципиален.

— Я не знаю, какой он человек, — честно ответил я. — Но если ты продолжишь работать так, как сейчас, если будешь расти профессионально и не косячить, то у него не будет причин тебя трогать. Хирург, который тренируется каждый вечер и становится лучше, это ценный кадр. А хирург, который ворует лекарства и падает в обморок на операциях, это проблема.

На самом деле я не был уверен, что Кречетов его оставит. Но сейчас говорить это — не лучшая идея.

Никифоров заметно приободрился.

— Ты прав, — кивнул он. — Знаешь, я вообще свою жизнь пересмотрел. Со Светиком расстался.

Давно было пора. Светлана, которая работала в главном корпусе, была замужем. И сколько проблем было у Никифорова из-за этих отношений с замужней женщиной! Как минимум когда я доставал его вещи, после побега в трусах из её квартиры.

— Нормально всё? — уточнил я.

— Ну да, у неё там с мужем всё наладилось, — пожал он плечами. — А я решил сконцентрироваться на учёбе. А женщины подождут.

Максимально странно слышать такое именно от Никифорова. Это показывало, что он действительно сильно изменился.

— Ладно, я пойду, — встал Тоха. — У меня ещё сто швов запланировано.

— Сто швов на чём? — поинтересовался я.

— На куриных окорочках, — невозмутимо