Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

— Но… нельзя тебе меня любить.

— Я ничего не могу с этим сделать… что мне делать? — Она потянулась к нему, провела влажными пальцами по лицу. — Я тебя люблю.

Он резко схватил ее в объятия, сомкнул руки на ее спине, притянул к себе. Она стала вырываться, удивленная, но прикосновение его губ заглушило ее крик и прекратило борьбу.

— …люблю тебя, Птичка Алин… целую вечность… разве не знала?..

Ее раскинутые в стороны руки взметнулись, прижались к его плечам, притянули его в ее грезы, радость заполнила ее естество, подобно песне…

Тебе мой первый цветок из букета,

Тебе первой жажду я дам утолить…

— Нет…

Внезапно он высвободился и отпустил ее сам. Оперся на холодные плитки, стал глотать ртом воздух.

— Нет. Нет. Нельзя нам.

Руки его сжимались в кулаки.

— Но… ты меня любишь… — Птичка Алин потянулась к нему, ошеломленная и разочарованная. — Почему нам нельзя? Теневик Джек, пожалуйста… пожалуйста. Я не боюсь.

— Ты чего от меня хочешь? Хочешь, чтоб я тебя осеменил?

Она дернулась, затрясла головой.

— Не обязательно.

— Обязательно. Ты знаешь, как это бывает. — Он поник. — Ты хочешь, чтобы в тебе зародилась жизнь, и ты произвела ее на свет… без рук и кистей, или без ног, или без… Хочешь, чтобы пришлось вышвырнуть ребенка Наружу, как моей матери? Мы дефективны! И я ни за что не позволю, чтобы такое случилось по моей вине!

— Не случится. Теневик Джек, на этом корабле все совсем иначе. У них таблетки есть, им не обязательно беременеть. Они нам… — Она придвинулась к нему, взъерошила черные, как полночь, волосы. — Даже одной таблетки хватает надолго.

— А когда они кончатся?

— У нас… всегда будут… воспоминания. Мы узнаем и сможем вспоминать, как это — ощущать друг друга, целовать, касаться, прижиматься…

— И как мне удержаться от того, чтобы снова тебя потрогать, поцеловать, подержать — если я буду знать? — Глаза его заволокло отчаяние. — Я бы не смог. Если бы разве потом тебя никогда не видеть… но я же буду видеть. Я тебя буду видеть ежедневно до скончания жизни, и как мне остановиться? Как тебе остановиться? Нет, не бывать этому.

Она качала головой, лицо пылало умоляющим румянцем, бессильные слезы жгли глаза.

— Я не могу уйти, Птичка Алин. Ни сейчас. Ни вообще. И не могу перенести то, что мне это сулит… и тебе. Ну почему мы вообще наткнулись на этот корабль! Почему именно с нами это произошло? Все было так хорошо до… пока мы не… — Он сжал руки и захрустел суставами. Она медленно протянула руку и поймала его кулак — коричневые пальцы стали бронзовыми от натуги. Потому что этот корабль принесет жизнь ее миру… но из‑за этого же корабля в их жизнях никогда больше ничего не будет как надо. Она слышала, как где‑то капает вода, будто слезы; между ними пролетел опавший лепесток и сухо прошелестел на бесплодных плитках пола.

Бета покинула дверной проем неслышно, как и явилась, и молча стала подниматься по лестнице.

Рейнджер, зона Диска, +2.70 мегасекунды

Диск, полосатый хамелеон размером с кулак, устроился на серебристой плоскости Колец. Они видели их почти с ребра, как сияющую пленку, кое–где располосованную реактивными следами, словно отсветами плавильной печи. Вади парил в центре рубки, рассматривая экран и стараясь сосредоточиться мыслями на силуэте, нарушавшем величественное однообразие сияния впереди. Спасительные Снега располагались на расстоянии тридцати радиусов Диска от планеты, выше крутого градиента гравитационного колодца. В ранних Небесных атласах, до войны, это место именовалось Бангкок, но и тогда служило главной перегонной фабрикой Колец. В общей сложности таких фабрик имелось пять, но Спасительные Снега десятикратно превосходили остальные по производственным показателям. Не в последнюю очередь из‑за установленного здесь демархистами ядерного реактора, питавшего завод, а также потому, что отправку грузов тут можно было проводить с помощью линейного ускорителя — на небольших расстояниях этот способ был колоссально выгоднее доставки с помощью танкеров, переделанных Кольцевиками из примитивных водороднокислородных ракет и чудовищно неэффективных.

Линейный ускоритель тоже предоставили демархисты.

Он вспоминал, как выглядели Спасительные Снега до прибытия сюда Вади с командой инженеров Демархии: бескрайние серые просторы, решетка пчелиных сот из камня и льда, холод, проникавший до мозга людских костей, стиравший всякое представление о тепле, немногочисленное серолицее население — арендаторы космического чистилища. Люди эти были фанатичны до безумия, если судить их мерками Демархии. Его послали, чтобы Кольцевик и демарх не перегрызли друг другу глотки — послали потому, что ни один более квалифицированный переговорщик не согласился. Он задержался на срок, достаточный, чтобы две несовместимые друг с другом по образу жизни, питавшие взаимную подозрительность группы нехотя согласились преследовать общую цель — увеличение запасов летучих веществ. За пятьдесят мегасекунд унылого изгнания он завел знакомства с людьми, которых вполне мог называть друзьями, и встретился с большим числом Кольцевиков Великой Гармонии, чем любой другой демарх. Он начал понимать причины хронического маргина–лизма, пронизывавшего все аспекты жизни на Кольцах, и с почти болезненной ясностью уразумел, почему эти люди словно бы и рады подавляющей личность идеологии коллективизма. Они знали, что иначе, как сбившись в кучу, им тут попросту не выжить.

Голос капитана вырвал его из раздумий. Глаза Вади сфокусировались на Бете, зависшей перед дисплеем; в невесомости ее волосы слабо развевались вокруг головы, рукава рубашки были закатаны до локтей. Он уставился на это настоящее, оверлеем наложенное поверх прошлого. Теплая многоцветная чистота рубки резко контрастировала с ужасающей бедностью Колец, так что простота быта, характерная для культуры Утренней Стороны, могла запросто показаться барочной фривольностью.

Утренняя… Научится ли он когда‑либо понимать этих людей так же четко, как сумел наладить общение с Кольцевиками? Сколько потребовалось тогда времени, прежде чем он почувствовал себя естественно в обществе людей, оскорблявших его привыкшую к частной собственности натуру чрезвычайным разнообразием способов? Их поведение противилось попыткам классификации, как вода утекает сквозь пальцы… Четыре килосекунды назад он поднимался на верхнюю палубу — поискать еды. Капитан с Уэлкином уже сидели в столовой, а Птичка Алин играла на гитаре. Все пели как ни в чем ни бывало, как если бы через четыре тысячи секунд не предстоял акт пиратства — чреватый, в случае неудачи, потерей не только свободы, а и жизни. Для всех…