Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров

Третий лежал на матрасе, укрытый шинелью. Лицо белое, восковое, глаза закрыты. Дышал тяжело, с хрипом. Рядом с ним — автомат, аптечка, пустые ампулы.

Все трое были одеты в чужую зимнюю форму. Утеплённые комбинезоны серого цвета, на ногах — высокие ботинки с толстой подошвой. У штабс-капитана на воротнике — нашивка с тремя полосками. Оружие тоже трофейное — короткие автоматы с коллиматорами, пистолеты на поясах.

Я повернулся к Олегу.

— Откуда форма? Оружие?

Тот усмехнулся, кивнул на кучу снаряжения в углу.

— Трофеи, — сказал он.

Я кивнул. Понятно.

Подошёл к раненому, присел на корточки, потрогал лоб — горячий.

— Что с ним? — спросил я, поднимаясь.

Олег подошёл, остановился рядом.

— Не жилец, — сказал он тихо.

Я посмотрел на часы. Половина четвертого. До заката — часа три, не больше.

— Надо уходить, — сказал я. — Но до темноты не успеем. Ночуем здесь, утром выдвигаемся. Согласен?

Олег посмотрел на меня, потом на своих.

— А разве есть варианты? — спросил он.

Я покачал головой.

— Тогда располагайтесь, — сказал Олег, скинул автомат, сел на спальник.

Я кивнул. Достал из вещмешка остатки провианта — сухари, консервы. Дядя Саша разложил таблетки сухого спирта, чиркнул зажигалкой.

Пока тушенка грелась, мужики шумно тянули носами, словно пытаясь наестся запахом.

— Налетай! — объявил дядя Саша.

Отказаться не пытались. Штабс-капитан подвинулся ближе, молодой солдат подполз на спальнике. Даже раненый открыл глаза, когда запах особенно сильно пошёл по комнате.

Ели молча, быстро. Тушёнка жирная, каша гречневая, сухари. Я смотрел на Олега. Он сидел, поджав колени к груди, ел жадно, торопливо. Но руки дрожали. Мелкой, постоянной дрожью. После перерождения она была у него всегда. Тело не держало тепло, внутренний огонь не зажигался.

Он доел свою порцию, вытер ложку о штанину. Я передал ему кружку с горячим кофе — только закипел. Он взял обеими руками, прижал к груди, отхлебнул.

— Знаешь, что сделаю, когда придём домой? — сказал он.

— Что? — спросил я.

— Баню затоплю. И на сутки засяду.

Я усмехнулся. Дядя Саша тоже.

— И угоришь, — сказал он.

— Не угорю, — ответил Олег. — Я осторожно.

Он допил кофе, поставил кружку на пол. Замолчал вдруг. Смотрел на свои руки, на трясущиеся пальцы.

— Как там Димка? — спросил он тихо. — Поправляется?

Я посмотрел на него. В глазах — страх. Боится услышать ответ.

— Да, — сказал я. — На поправку идёт.

Олег выдохнул. Кивнул. Больше не спрашивал.

Про то, что Димка умер и воскрес, я решил не говорить. Не сейчас. Не здесь.

Дядя Саша достал сигареты, вытащил две, одну протянул Олегу, одну мне. Прикурили от зажигалки. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с паром от еды.

В комнате заметно потеплело. Не плюс, но около нуля уже точно было. Я расстегнул куртку, снял перчатки. Пальцы отходили.

Олег курил жадно, затягивался глубоко, выпускал дым носом.

— Кайф, — сказал он.

Дядя Саша кивнул.

— Михалыч дал перед выходом, немецкие.

Олег затянулся, выпустил дым в потолок. Помолчал.

— А с трофеями что? Лекарства удалось забрать? — спросил он.

Я кивнул, повернулся к штабс-капитану, потом перевёл взгляд на молодого солдата.

— Да. Почти всех ваших на ноги поставили. — Я помолчал. — Вы, я смотрю, тоже радиопротекторами воспользовались?

Олег усмехнулся, почесал щетину.

— Ага. По два блистера уже сожрали каждый. Хорошая штука, помогает. — Он зевнул, прикрыв рот ладонью. — Ненадолго, правда. Как появляется вкус такой противный во рту, так сразу жрём.

Я докурил, затушил окурок, привычно сунул в карман.

— Прежде чем здесь расположиться, вы в той девятиэтажке были? — спросил я, посмотрев на окно.

Олег поднял голову, проследил за моим взглядом. Удивился.

— А ты откуда знаешь?

Я не ответил. Задал другой вопрос:

— Трофеями там разжились?

Олег помолчал. Кивнул.

— С этим вообще мистика какая-то, — сказал он, понизив голос. — Мы уже помирать собрались. Попрощались даже. Думали всех положат.

Он замолчал, снова посмотрел на свои руки.

— А эти… — Олег неопределённо махнул рукой в сторону окна. — Сами по себе передохли. Как шли, так и легли дружненько… С шеями переломанными.

Сделав вид что удивляюсь, я сменил тему.

— Сам знаешь, каких только чудес не бывает. Мы с тобой тому живые примеры.

Олег помолчал. Кивнул.

— Это да, — сказал он.

Дядя Саша ухмыльнулся. Поправил автомат, прислонился к стене. Штабс-капитан смотрел на нас, переводил взгляд с одного на другого. Прислушивался, но в разговор не лез.

И тут снаружи донёсся звук. Низкий, тяжёлый, нарастающий.

Вертолёт.

Я поднял голову. Олег замер, не докурил. Дядя Саша пригнулся, схватил автомат.

Все подошли к окнам. Я прильнул к щели между фанерой и рамой.

Над базой зависли сразу несколько машин. Три грузовых — массивные, с толстыми боками и задранными хвостовыми балками. Два винта, верхний и хвостовой, вращались в разные стороны, поднимая снежную пыль.

И пара боевых. Узкие, вытянутые, с хищными носами, за которыми угадывались тандемные кабины. Пилот и стрелок сидели друг за другом, не рядом. Под носом торчала пушка, по бокам — пилоны с ракетами. «Апачи». Я слышал о них, но никогда не видел вживую. Они кружили над базой, заходили на посадку, опускались на площадку между ангарами. Лопасти рубили воздух, звук стоял такой, что дрожала фанера на окнах.

Я насчитал пять штук. Может, больше — за домами не видно.

— Твою ж мать, — выдохнул Олег. — Откуда столько?

Дядя Саша молчал. Смотрел в другую щель, цедил сквозь зубы:

— Чую по наши души подкрепление подогнали.

Я отодвинулся от окна, выпрямился.

— Может и по наши…

Олег кивнул, потушил сигарету.

— Уходить надо. Чем раньше, тем лучше.

— Уйдём, — сказал я. — С рассветом.

Штабс-капитан отошёл, сел на спальник.

— Раненого нести — проблема, — сказал он.

— Ничего, не надорвётся, — ответил дядя Саша. — Не бросать же.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого, скоро стемнеет.

Глава 12

Я сидел у окна, вглядывался в щель между фанерой и рамой. Ночь не кончалась. Темнота давила, не хотела отпускать. Где-то далеко завывала собака, потом смолкла. Ветер стих, и в наступившей тишине слышалось только редкое потрескивание льда на стёклах.

Все спали. Олег посапывал на спальнике — ровно, с присвистом.