Долг - Андрей Алексеевич Панченко

— Пошли.

Мы догнали группу ещё метров через тридцать. Потом снова:

— Стой.

Ещё одна граната. На этот раз у поваленного сухого ствола, где тропинка между камней сужалась так, что преследователь точно полезет именно там. Проволока в темноте не видна вообще. Я невольно оглянулся назад. Ничего. Темнота. Но почему-то стало чуть спокойнее. Теперь за спиной была не просто ночь, а хотя бы два маленьких сюрприза.

— Думаешь, помогут? — спросил я шёпотом.

Богдан усмехнулся:

— Помогут. Фирма веников не вяжет. Не подорвут, так хотя бы задержат. Наткнутся, начнут осторожнее идти, медленнее, думать, что ещё наставлено. А нам каждая минута — золото.

Сказал — и снова ускорился. Через пару сотен метров он остановился уже серьёзно. Скинул РД на землю и вытащил длинный прямоугольник песочного цвета. МОН-50. Потом второй. Потом третий.

— Последние. — Нежно погладил мину по корпусу сапер — Чуть дольше тут задержимся. Сейчас всё сделаю красиво.

Группа ушла уже метров на пятьдесят вперёд. Богдан же выбрал на мой взгляд самое неудачное место для установки минной ловушки — место на изгибе сухого русла, где склон сходился в своеобразную воронку. Причем относительно ровная тропка, по которой прошла наша группа, его вообще не заинтересовала.

— Вот тут отлично будет. Давай Серый, паси поляну, я постараюсь быстро.

Я упал с пулеметом на землю. Над горами появлялись первые признаки рассвета. Небо уже было не черное, а глубокого темно-синего цвета. Звезды казались очень яркими и близкими, а горные хребты и пики на самых своих вершинах окрасились в кроваво-красные цвета. Ещё немного, и утро отвоюет эти горы у ночи.

Богдан работал быстро и, как он и обещал — красиво. Буквально на ощупь собирая классическую минную ловушку, о которых нам только рассказывали в учебке.

Смысл был в том, чтобы не дать противнику среагировать на первый подрыв, а заставить его «самоликвидироваться» при попытке занять оборону. Богдан не зря выбрал узкий участок высохшего ручья с высокими берегами, где группе духов было бы трудно сразу рассредоточиться. Три МОН-50 он поставил эшелонированно вдоль берега на дистанции двадцать-тридцать метров друг от друга. Мины направлялись не строго перпендикулярно ручью, а под небольшим углом навстречу движению преследователей. Это создавало «перехлест» зон поражения. Все три мины он соединил параллельно в одну электрическую цепь. Обрывной провод от блока МВЭ-72 он натянул поперек ручья в самой дальней точке, почти на выходе из русла.

Я сразу понял его замысел. Когда головной дозор погони дойдет до конца засады и порвет провод МВЭ-72, одновременно рванут все три мины, накрывая осколками весь отряд, растянувшийся по руслу.

На создании минной засады Богдан не успокоился, и прямо на наших следах, воткнул Ф-1 на растяжке буквально перед зоной поражения МОНок. Потом ещё одну, и ещё. Эти ловушки он ставил криво и косо, что совсем не походило на мастерство сапера, которое он только что продемонстрировал.

— Да их даже мне видно! — Не выдержав возмутился я, когда сапер, толком не замаскировав свою работу, дал мне знак уходить.

— На то и расчёт Серый — Тихо усмехнулся Богдан на бегу. — Эти растяжки они по любому заметят, если не слепые. Тем более, что после прошлых сюрпризов будут смотреть. Они их даже трогать не станут, потому что их много, а мы уходим. Обойдут. А где обойдут? Правильно — где нам надо обойдут. Расслабятся, мол, «мы их раскусили», и вся группа втянется в основную зону поражения, где их уже будет ждать что? Правильно — МВЭ-72. Две мины они мимо пройдут, а на третей вляпаются. Я там целую катушку раскидал, сорок метров, по любому порвут. А Ф-1 на растяжках, их ещё и в кучу соберет, пока смотреть и думать будут, хвост колонны подтянется ближе к голове. Растяжки нам уплотнят группу в зоне поражения. Всё, хватит базарить — погнали.

Мы побежали догонять группу. Носилки с Быковым маячили впереди как чёрный прямоугольник. Морозов стоял чуть выше на камне и ждал, пока мы подтянемся.

— Готово? — тихо спросил он.

— Две эфки на тропе, и три МОНки в ручье, с ложной сетью минирования, — ответил Богдан. — Если повезёт, прилетит крепко.

— Хорошо. Идём.

Мы снова двинулись. Теперь мне почему-то стало легче. Появилось ощущение, что мы не просто удираем, подставляя спины. Мы кусаемся. И преследователям придётся платить за каждый десяток метров, что они идут по нашим следам.

Сзади, в темноте, вдруг коротко хлопнул первый взрыв. Ф-1. Почти сразу раздался крик. Потом ещё один. Богдан даже не обернулся, только довольно сказал:

— А вот и первый пошел.

Морозов махнул рукой:

— Темп не сбавлять!

И группа, не оглядываясь, продолжила уходить в ночь.

Глава 13

Через пару минуту за спиной хлопнуло ещё раз. Потом тишина. Я ждал большого взрыва. Ждал, что сейчас сухое русло позади накроет грохотом сработавших мин, что горы ответят эхом, что Богдан ухмыльнётся своей кривой ухмылкой и скажет что-нибудь мерзкое. Но ничего не было. Только осыпалась где-то мелкая щебёнка, да выше по склону кто-то протяжно крикнул на чужом языке.

Богдан нахмурился.

— Не дошли ещё, — сказал он, будто больше себе, чем нам. — Почуяли.

— Значит, тоже не дураки, — буркнул Равиль.

Он шёл рядом со мной, слегка пригнувшись, с автоматом наготове. Согнувшись под тяжестью РПГ и выстрелов к нему. На лице у него уже не было привычной насмешки. Усталость, злость, серый налёт пыли на скулах. Только глаза бегали живо, цепко, как у голодной кошки.

Светало быстро. В горах рассвет приходит не как в городе. Там нет постепенного серого утра, когда всё долго просыпается. Здесь же ещё минуту назад была ночь, а потом вершины вдруг загорелись ржавым светом, и сразу стало светло. Теперь видно было всё. Камни. Кусты. Наши следы на осыпи. Пятна крови на носилках. Пар изо рта у тех, кто нёс Быкова. И это было плохо. Ночью гора прятала нас. Теперь мы были как на ладони.

Лобанов догнал Морозова, что-то сказал ему на ухо. Старлей коротко кивнул и поднял руку. Колонна остановилась. Все попадали за камни, даже те, кто нёс носилки. Быкова осторожно опустили в тень валуна. Он был в сознании, но лицо у него стало совсем деревянным. Губы побелели, на лбу выступила испарина. Ивлев снова склонился над