Стеллинги не сдаются! - Катэр Вэй

зрительное. Как мои ладони точно под действием этого белого огня (Аматерасу Негатив эдишн, ля, паладин хренов) начали плавиться. Именно плавиться! Становиться жидкими!

И хотя ничего такого не было, вроде бы, но воспоминание было очень и очень яркое.

Но если отбросить мегаватты боли — я в очень пафосной и анимешной манере поймал клинок, удерживая его голыми руками. И это было мегакруто!

Подобное я видел только в фильме Властелин колец — бой с Барлогом. Помните, у него был такой горящий кнут?…

Густаве попытался довершить начатое, но клинок застрял просто намертво. И хотя тварь вопила, верещала на все голоса и чуть ли не плакала, захваченное отпускать не собиралась.

Ар принял стратегическое решение. Отпрыгнув назад, он разорвал дистанцию, выхватил с пояса кинжал. Затем второй. Смахнул с сапога какую-то чёрную шипящую дрянь, и…

— Что за…

Густаве бегло окинул бывший лес взглядом.

Повсюду сверкали чёрные тягучие капли… с удушливым едким запахом!

— Кха…

Его скрутил жуткий кашель — запах, который до этого не замечал, ударил с полной силой.

Стеллинг в это же мгновение злобно изрёк очередное ругательство, после чего отшвырнул пылающий белым меч в сторону.

Густаве медленно проводил полёт своего клинка взглядом. Почему-то в тот момент время замедлилось, словно бы перед смертью. Оно стало плотно текучим, как ртуть в реторте алхимика…

Меч кувыркнулся пару раз в воздухе, совершив дугу, и медленно пошёл на сближение с землёй. Точнее, с лужицей чёрной гущи, в которой виднелись осколки чугунка.

«Гуща… погоди-ка…»

Густаве покрылся холодным потом. Он не один из тех колдунов с башни, но, по долгу службы, немного изучал колдовские штучки.

И вот эта гуща очень напоминала один крайне опасный состав — Чёрное разрушение. Магия разрушения, сконденсированная до жидкого вида, которая при соприкосновении с любым видом пламени очень хорошо взрывалась.

И хотя Густаве не был уверен, что это именно оно (тот состав так не вонял), но предчувствие…

Меч жалом вниз, словно ракета, пикировал… По лезвию клинка пробежало остаточное божественное пламя. Оно игриво соскользнуло и, лизнув лужицу (глаза Густаве в этот миг стали огромны, а сердце замерло), исчезло. Меч, звучно чвакнув, воткнулся в гущу. (Ар выдохнул с облегчением) Вдруг гуща забулькала, заблестела… затем прогремел взрыв.

* * *

Чудовищный по силе звук долбанул по ушам Борлоха, опрокинув осла вместе с наездником. Борлоху повезло, он приземлился на куст. Исцарапал лицо, руки и бока, вогнал колючек под кожу, но хотя бы не впечатался в дерево, как несчастный ослик.

А он-то ещё удивился, чего это кобыла Густаве с диким ржанием прыгнула САМА на другой берег, совершив новый молодецкий прыжок.

Сначала Борлох связал это с запахом, который порыв ветра любезно донёс до его чутких ноздрей, но, когда он увидел отблеск пламени, кольцом расходящийся оттуда, вопросы отпали сами собой: кто-то из этой бешеной парочки оказался достаточно отбитым на голову, чтобы применить колдовство.

Да ещё и такое могучее… что там?

Борлох успел также заметить, как из центра пламени вылетели две фигурки; обе, надо заметить, булькнулись в речку.

Толстяк, призывая в помощь Тельпомеша и Ррейха, кое-как смог подняться. Огляделся. С шипением и проклятиями он попытался выдернуть особо огромные занозы из рук и шеи. Парочку убрал. Стало немного легче. Взглянул на ослика — тот валялся неподалёку. Жив ли, Борлох смотреть пока не стал. Мысли сейчас не о том.

Остатки леса на том берегу дымно пылали, распространяя едкую гарь. Да и на их половине некоторые деревья обуглились, почернели, сбросив всю листву.

Е… ну, и запах… Не, дерево так вонять при горении не должно. Это магия! Страшная магия разрушения!

День точно бы обратился в ночь в зареве пожара. Весь берег на той стороне зиял багрянцем. Даже земля пылала и плавилась, словно на неё пролили горючее масло.

Толстяк сглотнул. Жмурясь, морщась и прикрываясь рукой от вони и жара, он всё же решился подойти к реке поближе.

Где-то вдалеке течение несло нечто чёрное, обугленное; впрочем, Борлоха интересовало другое. А где его…

Патрон обнаружился.

Волной взрыва того бросило на камни и, повези ему чуть меньше, его бы уже подхватило течение, и он бы попросту утонул… вероятно. Латный же.

Или невезение: присмотревшись, Борлох заметил, что кулак Густаве в латной перчатке воткнулся в камень, притом намертво. В итоге Густаве повис на своей руке, застрявшей в камне, пока его могучее тело полоскало течением словно тряпку. И да — могучий воин был без сознания.

Борлох покосился на спуск. Крутой, в камнях… высокий, зар-раза. Гибкость и ловкость не его лучшие качества, да.

Как бы тут самому на корм рыбам не отправится, да шею себе не свернуть. Как бы ему вытащить Ара?..

Вдалеке он заметил небольшое пологое место. Ну, если туда доплыть, если…

Мда, он, конечно, умеет плавать, но не настолько. Может… Борлох снова взглянул на бессознательное тело. Тот выглядел скверно — бледный, слегка синий… Эм, будет плохо, если отдаст концы.

Устало вздохнув, толстяк принялся раздеваться.

Где-то ниже течением чумазое и обгорелое тельце несло рекой.

— Гы-ы…

Глупая улыбка застыла на лице стеллинга, который, счастливо скалясь во все зубы, просто плыл по течению на спине в позе морской звезды.

— Вот это… ба-бах! — с невероятно тупым выражением произнёс (-ла) Тринадцатая.

А река Геланика, полная всплывшей кверху брюхом рыбы, продолжала нести того вниз. В сторону города Гелоны, разумеется.

* * *

— Эр Патер!

Осунувшийся, с синяками под глазами, бледный юноша, устало поднял взгляд в сторону говорившего. Дело было в его маленькой и скромной коморке, едва-едва освещённой тусклым огарком свечи.

Лицо Патера выражало просто вселенскую муку.

Перед ним стоял мужчина в бурой рясе, с мощной и длинной бородой. Тоже усталый на вид, но что-то в его облике так и говорило — он пришёл с радостными вестями.

Патер отложил перо в сторону, размял запястья, уселся прямо.

— Да, Эр Анзан? С чем пожаловал?

Мужчина, довольно улыбнувшись, потёр руки.

— Так это, наши рыбаки, Патер, поймали нынче большой улов!

Патер сморщил лоб в попытке понять, что же такого радостного случилось. Затея не увенчалась успехом — в голове кавардак.

Анзан, не дождавшись вопроса, сам выпалил:

— Так отродье поймали, ваше Преосвященство!

Патер помолчал ещё с полминуты. Нахмурился.

— Как поймали?..

Глава десятая

Pain the Universe, или о последствиях употребления веществ

Ар Густаве, сплюнув кровью, устало упал на колено. Его глаза обречённо обвели округу: всё… цвело. Странно, что не горело, а именно цвело, пестря буйством разнообразия и красок. Эта тварь, которая освоила новые трюки магии, стала просто неудержима.

Плющ, травы, деревья — словно бы в сюжете жуткой сказки все это ворвалось в Гелону. Корни на глазах пробивали фундаменты, цветы распускались на стенах, трупах, ещё живых людях… агония.

Насколько он был способен, Ар послал чудовищу взгляд, полный ненависти.

«Чудовище» оскалилось во все зубы и нахально произнесло:

—