Пробуждение ярости - Мелина Боярова

чародея использования десятка чарок, и выстроить его мог только опытный обережник, а не ученик чарошколы. Я продемонстрировала владение собой и контроль, которого от меня так ждали. Но это не настоящие способности, а имитация, подстроенная под ожидания чародеев.

Виски сжало невыносимой болью — это плата за неестественное использование внутренней энергии. В том, что я делала, не было гармонии с гневом, а только лишь его подавление. И мой дар протестовал против неправильного использования.

Лютобор подался вперед, жадно впитывая каждую деталь моих действий. Он подошел почти вплотную, вызывая у меня невольную оторопь. Тело напряглось в ожидании удара, сердце зашлось в бешеном ритме, напоминая, что мне следовало контролировать себя лучше. Иначе Лют прочитает меня, как открытую книгу.

— Кто ты такая, Гаяна? — выдохнул мне в лицо, обдавая холодным дыханием.

В глубине зеленых безжалостных глаз я увидела осознание, грозящее неминуемой гибелью. Но что я могла ему ответить?

— Грязная дикарка, — ответила с вызовом и затаенной обидой, ведь именно так меня все здесь называли.

Лют чуть склонил голову, размышляя над моим ответом. Губы дрогнули в легкой усмешке, но взгляд оставался таким же проницательным.

— Дикарка? — повторил он, как будто сам ни разу так не называл. — И кто же тебя научил чарам обережников? Неужели боярич постарался? Мне известно, что его назначили твоим куратором. Но я сильно сомневаюсь, что он на это способен. Его собственный уровень силы пока не позволяет создавать столь сложные плетения.

Я покачала головой, ощущая, как виски снова сжимаются от внутреннего напряжения. Подставлять Еремея Петровича не хотелось, Славена тоже не следовало впутывать. Обмануть тоже не получится. Чародей не хуже детектора лжи чувствовал ложь.

— Спросите у него сами, — бросила равнодушно. Если Андреас припишет себе мои заслуги, так тому и быть.

На лице Люта не дрогнул ни один мускул. Он буравил меня своими глазищами и ждал, не оказывая давления. Вот только его ожидание воспринималось тяжелее любого приказа. Даже воздух вокруг сгустился, пропитанный могучей волей чародея.

— Я хочу услышать твой ответ, дикарка, — произнес жестко, отбросив мнимую мягкость. — Не стоит испытывать мое терпение. Неужели ты думаешь, что способна что-то скрыть от меня? Я видел, как ты держала кристаллы, а энергия послушно текла по каналам. Ты — не Андреас и никто другой из этой школы. Говори!

— Я училась сама, — ответила, гордо задрав подбородок. — Мне назначили наказание — месяц разбирать свитки в библиотечном архиве. Там я наткнулась на старые книги с плетениями чар. Я читала, потому что мне было скучно. Хотела отвлечься от монотонной работы. А тренировалась здесь по вечерам, сразу после того, как отмывала зал после занятий старшей группы. Сначала получалось плохо. Никто ведь не объяснял, как правильно работают чары. Дед учил меня слушать, как течет энергия, вот я и слушала, пыталась снова и снова.

— Сфера, — произнес княжеский проверяющий, удовлетворившись ответом. — Почему она вспыхнула багровым цветом? Почему взорвалась, покалечив другого ученика? Ты сделала это умышленно?

От нахлынувшего негодования сдавило грудь. Несправедливые обвинения задевали больше всего. Я ведь не могла ничего доказать. Кто мне поверит? Какое дело Люту до справедливости, когда он заранее навесил ярлык?

— Вы все равно не поверите, — произнесла тихо и отвела взгляд, уставившись в пол. — Как и другие, спешите с выводами и не желаете разбираться. Сфера была неисправна! — резко вскинула голову, уставившись в глаза Люту. — От нее исходил чужой гнев, я лишь пыталась понять, что не так. Но гнев вырвался раньше, чем я успела что-то сделать.

В зале повисло тягостное молчание. Лют буравил меня взглядом и давил мощью, демонстрируя мою беспомощность перед ним. Я слишком устала, потратила силы на плетение, была полностью опустошена, но не сломлена.

— Что ж, дикарка… О сфере никому ни слова. Забудь все, что здесь случилось. Обещаю разобраться с тем, что происходит в школе. И с твоим гневом — тоже.

Отступив, Лютобор развернулся и молча направился к выходу, растворившись в темноте коридора так же внезапно, как и появился. Вот и думай теперь, что означали его слова. Как он намеревался разбираться? Своими действиями я вновь привлекла его внимание и понятия не имела, к чему это приведет.

Утром дежурный сообщил, что наказание отменили, и я могу возвращаться к занятиям. Ученики смотрели на меня с недоумением, а некоторые с завистью, о чем