КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

— Чего встали, ваш сиятство — поднимайте энтих, понимаешь. Миномётчики куда-то на юг стреляли, значит там тоже… А мы тут застряли! Надо этих вояк побыстрее грохнуть. Так-то там, внизу, в лагере — гражданские!

— Есть ускориться! — рявкнул я.

И пока я свою мантру над кадаврами читал, Коля невдалеке бухтел:

— Всё бы им хиханьки! Где ж это видано, чтоб сапёр графом командовал? Или оне издеваются? — призрак с надеждой посмотрел на меня.

— Ага. Издеваюсь-издеваюсь.

— Вы что ж, слышите меня?

— Ты уж, братец, не тупи, у медведя слух гора-аздо покруче человеческого. Но ты прав — побежали!

И мы побежали. Когда, сделав дугу, вылетели на противоположный склон, там уже особо ловить было нечего. Или нас ловить отправили просто феноменально метких миномётчиков, или поднятие в виде кадавров так улучшило их точность, я не в курсе. Но то, что они умудрились накрыть почти всю пехоту, а теперь бродили среди покалеченных взрывами сосен, добивали раненых — факт.

Со всей этой беготнёй туда-сюда ушло довольно много времени. Ранний зимний вечер уже растворял контуры предметов в надвигающихся сумерках. Никто нас пока не тревожил. Неужели пронесёт?

Не стал бы я на это ставить.

Вот и я не стану. Слишком непохоже. Чуйка звенит противным дребезжащим электрическим звонком. Будет что-то.

НЕДОБРОВОЛЬНЫЕ ПОМОЩНИКИ

Прислушиваясь и каждую минуту ожидая алярма, я спустился к лагерю. Навстречу — десяток бюргеров, впереди Бауэр. Подскочил ко мне:

— Что там было?

Пришлось снять облик, а то пугаются, смотрю, некоторые. Так-то понятно, расписной кровушкой по самое не могу…

— Да так, немного пехоты и миномёты, — кивнул я налево. Предупреждая вопросы, уточнил: — Были. Сейчас нет.

— А эти? Мертвяки — тоже ваши? Они как пробежали через лагерь, ужас же просто!

Вот уже у всех и ужас. А они просто мимо неслись…

— Спокойно, пробежали и пробежали. Вы бы лучше, герр Рихард, отправили людей собрать в лесу винтовки. Я в суете запамятовал как-то. Они там просто валяются. Кадавры вас не тронут. Не должны, — поправился я.

Бюргеры испуганно переглянулись и начали неловко переминаться.

— А может, вы… сами?.. — кряхтя и внезапно потея (не ожидал от него такой реакции) спросил Бауэр. — Просто… идти в лес, полный неупокоенных мертвецов… Никто изх наших… Вы уж извините…

— Что ж. Значит, пришло время команды бунтовщиков. Я так и знал, что им придётся защищать лагерь, хотят они этого или нет.

Эта новость немцев тоже не сильно порадовала, но в их глазах читалось: «лучше они, чем мы». И как-то они быстро рассосались по своим делам. Рядом со мной остался только Бауэр, хмуро сопровождавший меня в угол, где лежали ночные дебоширы. Впрочем, ни одного слова возражения от него не последовало. Он даже помог мне снять и свернуть брезент, накрывавший трупы, а потом молча смотрел за действом.

Если в этом и было что-то секретное, то за прошедшие сутки тот же Бауэр мог неоднократно наблюдать процесс подъёма кадавров, так что я не стал его отсылать. Плеснул на тела сирени. Выдал задания:

— Собрать пригодные для стрельбы винтовки, боеприпас к ним, ножи и гранаты. Излишки сложить в лагере у столовой, оставив себе по одной винтовке с запасом патронов, после чего занять оборону на подступах к лесопилке с западной стороны рассредоточившись по лесу. Стрелять в любого живого солдата или офицера коалиции, — поправку сделал специально, чтоб по кадаврам шмалять не начали.

Ну а дальше стандартное — когда кончатся патроны, идти в штыки, в рукопашную, при получении критических повреждений умереть последней смертью. Мёртвые фигуры растворились в синей тьме сгустившегося вечера.

А ведь и звёздочки уже в небе видать. Внутри меня словно часовой механизм тикал. И в так ему тревожный голосок вторил: не выйдет без боя. Не выйдет… Значит — что? Значит надо подмогу повстанцам обеспечить.

Пришлось снова немного пронестись по лесу. Укоряя себя за суетность и непродуманность действий, собрал кадавров из числа цивилизаторов, построил. Попутно снова набрал целый ворох военных книжек и жетонов. Вооружил и распределил их на подступах к лесопилке по флангам.

— Хоть сколько-то потери живых защитников уменьшат.

Бауэр некоторое время переваривал последнее заявление, резко кивнул и убежал к главному бревенчатому доту. Я пошёл ему вслед. Интересно же, что там дойчи наворотили. Зная этот обстоятельный народ, я ожидал удивиться. И они меня не подвели!

ТРЕВОЖНЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Похоже, отступать они не собирались от слова совсем. Потому что задней стенки у укрепления не было. Зато фронтальная — почти полтора метра пиломатериалов! И крыша полметра!

— Рихард, вы тут навсегда решили отбиваться?

— Не надо сарказма, Аркадий Ильич! Мы не знаем, когда прибудет дирижабль! И насколько затянется погрузка гражданских.

Себя фрайгерр гражданским уже, похоже, не считал. И те, что сидели в этом укреплении, судя по всему — тоже.

— Прошу, герр Аркадий, отойдём чуть в сторону, — несколько неловко попросил Бауэр.

— Вас что-то мучает? — спросил я, когда мы покинули, так скажем, зону слышимости.

Он оглянулся.

— Нас никто не слышит, говорите смело.

— Хорошо.

— Ваше сиятельство, что будет с теми, кто останется прикрывать эвакуацию?

Я оценил, что он не сказал «нашу эвакуацию». Но долго же он терпел.

— Никто не может сказать, как повернётся сегодняшний вечер.

— Я имею в виду — если нам придётся принимать бой?

— Исключительно по обстоятельствам, Рихард… — я поморщился. Что-то меня тревожило. Звук?.. — Кстати, вы точно улетаете. Я с утра всё собирался сказать вам. Хорошо, хоть не забыл.

— Это ещё почему? Я слишком стар? — вздёрнул подбородок Бауэр.

— Нет. Не поэтому. Вы, лично вы ответственны за те две сумки. Помните? Они должны попасть на дирижабль и быть доставлены в штаб Русского Экспедиционного Корпуса. Я именно для этого затеял всё вот это, — я развёл руками, пытаясь охватить лесопилку и людей вокруг. — И ваша задача сделать так, чтобы те, кто останется… остались не зря…

— Понял, — коротко кивнул Рихард.

— И вот ещё. — Я скинул с плеча ранец с жетонами и военными книжками. — Это относится к желательному для передачи. Не хотелось бы, чтобы моё начальство считало, что я здесь балду пинаю.

— Балду?

— Это русское выражение такое. По-немецки что-то вроде «крутить дули».

—