Бешеный. Перезагрузка - Александр Сухов

«Империо» позволяло мне быстро получить правдивый ответ. А «Легилименц» позволяло мне узнать подробности и удостовериться, что заключённый ничего не утаил. И мне таки удалось узнать о нескольких не очень крупных тайниках с деньгами, до которых я смогу добраться. Зато я немного узнал о преступном мире и о том, у кого из наркоторговцев имеется наличными крупная сумма денег.

Спустя день, когда я выспался у Дурслей после ночной вылазки, я нанял такси. Приезжая по нужному мне адресу, я отпускал таксиста, и опустошал тайники, о которых смог узнать. Благо, безразмерная сумка снижала вес положенных в неё денег. Почувствовав себя уверенней, я отправился к Грейнджерам.

Благодаря полученным от бандитов деньгам, я смог нанять частных учителей танцев. Плату за уроки мы с Грейнджарами разделили пополам. Хотя, родители Гермионы хотели взять все расходы на себя. Но тут уже я взбрыкнул:

— Мистер Грейнджер. Поймите меня правильно. Если вы не позволите мне взять на себя половину расходов, то я просто перестану себя уважать. Может я и сирота, но деньги зарабатывать умею. И деньги, что я заплачу за уроки танцев, это не наследство моих родителей. Это деньги, которые я заработал сам. Я бы вообще полностью оплатил уроки танцев. Но Гермиона такая же как я. Она не позволит.

Так и началась наша совместная учёба танцам. Днём нам показывали движения. У себя дома мы, используя возможности внутреннего мира, не только закрепляли эти знания, но и вносили эти движения в свою мышечную память. Но стоило нам увидеть книгу, где показаны разные движения, как на следующий день мы могли повторить их. В результате, учителя были просто шокированы нашим прогрессом.

Разумеется, вальсом мы не ограничились. Латино-румбо, другие латино-американские танцы, уличные танцы. Я пытался изучить всё, до чего мог дотянуться. Мы учились танцевать в паре. Мы учились танцевать поодиночке.

Вот только занятия танцами едва не поставил крест на практике в области легилименции, что я провожу в тюрьме. Ведь за день устаёшь так, что к вечеру еле передвигаешь ноги. Да и спать нужно. И ладно, я. Не приду ночевать ночью, Дурсли только порадуются. Да ещё и понадеются, Вдруг, меня где-то в тёмном переулке прирежут или пристрелят. А как быть Гермионе? Ведь в тюрьме легилименцией можно заниматься лишь по ночам.

Вот только уроки по танцам у нас происходят не каждый день. Необходимы выходные дни, чтобы мышцы наших ног могли отдохнуть после нагрузок. Вот этим я и решил воспользоваться, чтобы наведываться по ночам в тюрьму.

Но, как быть с Гермионой? Ведь она начнёт жутко завидовать. А это плохо скажется на нашей дружбе. Она прямо как Гермиона из канона. Там, в книге «Гарри Поттер и философский камень», Гарри и Рон решили нарушить правила и отправиться на дуэль с Драко Малфоем. И что же сделала их Гермиона? Она, вся такая правильная, просто поставила их перед фактом: «Я пойду с вами!»

Гермиона этого мира сделана из того же теста. Она понимает, что я отправлюсь в тюрьму не просто для того, чтобы нарушить школьные правила. Я отправлюсь туда, чтобы нарушить закон магического мира. И если об этом узнают, меня отправят в Азкабан. И что же мне сказала Гермиона? Правильно, она отправится со мной! Вот только что на это скажет её папа?

Пришлось взять этот вопрос на себя. Я до сих пор удивляюсь своей наглости. Как сейчас помню, подхожу я к отцу Гермионы, и говорю:

— Мы с Гермионой хотим попрактиковаться в магии. Но вот место, где это можно сделать… в общем, там это можно делать только ночью. Так что если вы непротив, то я и Гермиона уйдём поздно вечером. А вернёмся рано утром. Зато утром будем выглядеть очень уставшими.

Дав осознать мужику то, что я сказал, я усмехнулся, и продолжил:

— Я знаю, о чём Вы сейчас подумали. О чём подумает отец, у которого дочь в возрасте начала полового созревания? Как минимум он посоветует придумать нам более правдивую причину, чтобы уединиться на ночь для занятия сексом. Но даю Вам слово, секса не будет.

Его было нелегко уговорить отпустить со мной свою дочь на ночь. Но, когда я привёл последний аргумент: «Вы доверяете своей дочери?», он сломался.

Я купил для Гермионы гоночную метлу «Молния». Деньги, полученные от преступников, позволили мне сделать эту покупку. Возмущение девушки я зарубил на корню. Во-первых, это не подарок. Я даю ей эту метлу во временное пользование. А во-вторых, если нам придётся удирать от авроров, нам нужно будет сделать это очень быстро.

Как и в прошлый раз, я не сунулся в тюрьму сразу, а начал с Гермионой бросать в небо заклинания. Вдруг, в прошлые разы в министерстве магии дежурили волшебники, которые бессовестно проспали. А сейчас там сидит ответственный волшебник. Но, нет. Всё было тихо. Даже брошенный в небо «Империо», остался незамеченным.

Пока мы, сидя на мётлах, висели в воздухе и ожидали прибытие авроров, я решил поговорить с Гермионой. Я предложил ей не просто тупо просматривать чужие воспоминания, но и подзаработать. Рассказал ей о том, что у многих преступников должны быть тайники, где они хранят неправедно нажитое. Так почему бы их не наказать. Пусть почувствуют, каково было их жертвам.

— Антиквариат или драгоценности мы не тронем, а анонимно сообщим полиции — сказал я. — Но вот тайники с деньгами мы заберём, и разделим между собой.

— Но, ведь это не наши деньги, — сказала Гермиона.

— Нет ничего плохого в том, чтобы забрать деньги у вора-афириста, у убийцы, или у торговца наркотиками. Этим мы окажем обществу огромную услугу. Можешь считать нас новой версией Робина Гуда. Мы забираем у бандитов их деньги, и делим их по палам. Как ты поступишь со своей половиной — это твоё дело. А вот я свою часть вновь поделю по палам. Половину оставлю себе. А вторую половину отдам в детский дом.

— Но, часть денег ты оставишь себе. Разве это не будет считаться кражей?

— Мы тратим своё время и силы. Кроме того, мы рискуем. А любой труд должен быть оплачен. И наконец, в последнее время у меня были очень большие расходы. Мой сейф в банке Гринготтс почти пуст. А родителей, которые помогут мне деньгами, у меня нет. Так что если у меня будет возможность забрать деньги у наёмного убийцы или у торговца наркотиками, я это сделаю.

— Но это же очень опасно.

— А потому я не собираюсь заниматься этим постоянно.